Книга Печатница. Генеральский масштаб, страница 88 – Алена Шашкова

Утро в типографии было сонным. Я едва справлялась с зевотой, Матвей то и дело скреб свою бороду, пока набирал форму, а Степан очень лениво занимался валиками. Все же вчерашние трудовые подвиги отразились на нас всех. Но все были решительно настроены закончить работу.

Потому что теперь это казалось реальным. Все поверили в наши силы.

Единственными чересчур активными членами команды были мальчишки, которым не терпелось снова включиться в работу. Несколько раз они дергали Матвея вопросами «а долго еще?». Раз на пятый я на месте Матвея уже огрызнулась бы и по шее надавала.

А наборщик только глубокомысленно хмыкал и спокойно отвечал, что «как бог даст». Работал он сегодня дольше, чем вчера. Шпоны выставить с первого раза не вышло, пришлось пересобирать часть. Но к десяти мы все же выставили форму на Кениг и сделали несколько черновых прогонов.

Машина сегодня была гораздо более сговорчивой, оттиски получались красивые, ровные. И мы слишком сильно поверили в победу. Расслабились. Не заметили, как по центру листа снова побежала черная полоса.

Зато Васька заметил. Он шагнул к станку слишком быстро. В его руке мелькнула та самая тряпица, которой Степан валики вытирал.

— Васька, стой! — крикнула я еще до того, как осознанно поняла, что меня так испугало.

Он решил вытереть валик. Сам. Не останавливая станок.

Васька потянулся прямо внутрь машины, как это делал Степан на остановленном Кениге. Я метнулась вперед. Время растянулось, как густое стекающее желе.

Кениг съел тряпку, Васька дернулся неудачно, и рукав его рубахи намотало на вал. Мальчишку с силой рвануло вперед. У меня перехватило дыхание.

Я опустил перо в чернильницу и с усилием потер лицо ладонями. Я бывал в местах намного хуже Светлоярска, но именно эта остановка была досадной для меня. Она напрочь ломает все планы, к тому же доставляла мне массу неудобств.

Если в первые дни я рассчитывал быстро со всем разобраться и продолжить путь, то сейчас стало окончательно ясно, что я здесь надолго. Оставаться в гостинице на Базарной с тонкими перегородками, постоянным запахом прогорклого масла и весьма громкими соседями было невыносимо.

Поэтому вчера я принял приглашение Андрея Кирилловича и занял одну из его гостевых комнат. Увы, пришлось его потеснить, чтобы решать вопросы не в пропахшей клопами спальне, а в человеческих условиях.

Рапорты, обращения в казначейство, запрос на новую подорожную карту, результаты допроса интенданта, ямщика, сопровождающих, адъютанта… Куча бумаг, которые требуют много времени и только косвенно решают проблемы.

Лед на реке оказался уже подтаявшим, переправа не справилась. Один обоз почти полностью ушел под воду вместе со всем содержимым. Трое крепких солдат, вытаскивавших его, в лазарете с горячкой, капитан, отвечавший за построение маршрута, под арестом ждет трибунала.

Только это никак не исправит тот факт, что нам теперь либо ждать, пока вскроется река, либо искать обходной путь. Но в любом случае мы остаемся в городе до окончательного распоряжения командования.

Времени у меня теперь было предостаточно, так что я мог себе позволить утраченные интендантские ведомости хоть от руки чертить. Но эта девчонка…

Я потянулся к дальнему углу стола и взял с него принесенный вчера Градским листок. Чистая печать, четкие линии, практически идеальное совпадение с оригиналом. То, что казалось невозможным даже для казенной губернской типографии.