Книга Коллекционер, страница 50 – Стаси и Элен Твенти

Затем, все с той же улыбкой, она развернулась и пошла к выходу, шурша шелком.

— Спокойной ночи, Алекс.

Утро после ночной дуэли на кухне было тяжелым. Алекс чувствовал себя злым и опустошенным. Он привык контролировать игру, а вчера его не просто переиграли — с ним поиграли, как с котенком, и выбросили. Он ждал вызова, готовый к новой порции сарказма, но вместо этого за ним пришла служанка.

— Госпожа ждет вас в западной башне. В соколиной.

Она была там, на самом верху, где ветер гулял сквозь открытые окна. В кожаной куртке поверх платья она держала на руке великолепного сокола в клобучке. Она что-то тихо говорила птице, поглаживая ее перья на груди. Она не упомянула о прошлой ночи. Ни словом, ни взглядом. Словно той сцены на кухне не было.

— Он поранил крыло на охоте, — сказала она, когда Алекс подошел. — Глупая птица. Решила, что может атаковать волка. Не дает осмотреть.

— Не знал, что львицы лечат птичек, — съязвил он, пытаясь вернуть себе равновесие. — Я думал, они их едят.

— Только глупые львицы едят все, что попадается им на пути, — ответила она. — Подержи.

Она протянула ему толстую кожаную перчатку. Алекс неуверенно надел ее. Кайена аккуратно пересадила птицу на его руку. Сокол был тяжелым. Он почувствовал, как сильные когти впились в кожу даже через толстую перчатку, и замер, боясь пошевелиться. Одно неверное движение — и этот клюв может вырвать глаз. Он смотрел, как она осторожно снимает с головы птицы клобучок, как ее тонкие пальцы ощупывают поврежденное крыло. Птица нервничала, клекотала, но подчинялась ей.

Это была не леди-воительница и не королева-интриганка. Это была совершенно другая Кайена — сосредоточенная, заботливая, почти ласковая.

— Ты проигрываешь мне в спорах, сказочник, не потому, что я умнее, — вдруг сказала она, обрабатывая рану какой-то мазью. — А потому, что ты ищешь в людях трещины. Ты ищешь, где они сломаны, чтобы вставить туда ломик.

Она закончила перевязку и посмотрела ему в глаза.

— Ты видишь во мне противника. Или трофей. Или загадку. А я в тебе вижу… — она сделала паузу, — … любопытную аномалию. Фигуру, которой не должно быть на этой доске, но она почему-то здесь. И я пытаюсь понять не как тебя сломать, а куда тебя поставить, чтобы ты принес пользу.

Впервые Алекс не нашелся, что ответить.

Настоящее прозрение настигло его через несколько дней. В замок прибыла делегация угрюмых бородатых купцов с юга. Это были грубые громкие мужики, которые считали, что место женщины — в спальне, а не во главе стола. Между ними возник спор о пошлинах на реке, грозивший перерасти в торговую войну. Алекс, которому разрешили присутствовать («Стой в углу и учись», — бросила она), наблюдал, ожидая шоу. Он думал, она позовет Рагнара, чтобы припугнуть их. Или использует женские чары, чтобы смягчить.

Но он увидел нечто иное. Она позволила им выговориться. Они кричали, стучали кулаками, обвиняли друг друга. Она сидела неподвижно, перебирая бумаги. Когда они выдохлись, она подняла руку. Она разложила их спор на части с логикой финансового хирурга.

— Лорд Бран, — сказала она ровным голосом. — Вы кричите о пошлинах, но ваши убытки — это результат того, что ваши телеги ломаются на плохой дороге, которую вы не чинили пять лет. Я посчитала. Вы теряете на ремонте втрое больше, чем платите пошлин.