Книга Хранители Севера. Хаос, страница 131 – Оливия Мун

— Спасибо, — тихо ответил он, и в этом простом слове звучало столько, что не выразить и сотней других.

И девушка поняла: она бы променяла тысячи рассветов на этот единственный миг, когда всё внутри пело — от его улыбки, от тающего мороженого, от щедрого солнца и просто от того, что он был рядом. Чтобы скрыть накатившее волнение, она резко откусила от своего рожка. Холод пронзил зубы, но едва на языке раскрылся сладкий, терпкий вкус клубники, как она непроизвольно издала сдавленный стон удовольствия.

— Это… — выдохнула она, приоткрыв губы, — это божественно.

Следующий укус она сделала медленно, почти чувственно, закрыв глаза. Розовый десерт оставил на её губах влажный блеск, словно след нежного поцелуя. Брайан не мог оторвать взгляд. Её губы казались ему самым восхитительным лакомством на всём рынке. Его кадык нервно дёрнулся, когда он заставил себя попробовать своё мороженое. Освежающий, насыщенный цитрусовый вкус вспыхнул на языке.

— Хм… — он удивлённо усмехнулся, — это и правда прекрасно. Такой бы в Бермоне — народ с ума посходил бы.

Он не ждал многого от уличного угощения, но мороженое оказалось неожиданно изысканным. Сам не заметил, как проглотил почти весь рожок, и лишь на последнем кусочке чуть не поперхнулся.

— Осторожно, — рассмеялась Талли.

Она смотрела на него не мигая, пристально, с новым, незнакомым выражением. Зрачки её расширились, дыхание участилось. Она забыла о своём мороженом, всё её внимание было поглощено им. Только им.

— Что? — Брайан заметил этот взгляд. — У меня что-то на лице?

Он потянулся к губам, чтобы стереть каплю, но девушка мягко перехватила его запястье.

— Стой, — прошептала она, и в её глазах вспыхнул озорной огонёк.

На секунду оглянулась, проверяя, не видят ли их, затем стремительно поднялась на цыпочки. Её лицо оказалось так близко, что он почувствовал дыхание на своих губах. Зрачки расширились. Рука Талли скользнула к его шее, прохладная, но обжигающая кожу. И в следующий миг он ощутил прикосновение её губ. Поцелуй был лёгким, почти невесомым, как первый снежный лепесток на ладони. Но в нём заключалось всё — клубничная сладость, цитрусовый жар, затаённое желание и внезапная смелость. Он был настолько настоящим, что после него уже ничто не могло остаться прежним.

Когда она чуть отстранилась, собираясь прервать этот хрупкий момент, Брайан не позволил. Его ладони легли на её талию. Притянул ближе, ощущая биение её сердца в унисон со своим. Девушка ахнула, но не оттолкнула, напротив, прогнулась в спине, отдаваясь ему, растворяясь в этом жаре. Поцелуй стал глубже, их дыхание сплелось воедино. Губы находили друг друга снова и снова. Всё внутри неё горело — грудь, живот, ладони, сама душа. Она тонула в нём и не желала всплывать.

Наконец, с тихим стоном, Бернар оторвался. Лоб по-прежнему касался её. Дыхание было тяжёлым, сердце бешено колотилось. Они стояли, словно двое, пережившие шторм и нашедшие пристань.

— Мне кажется… — выдохнул он, глядя в её глаза, — теперь любое мороженое будет казаться пресным.

Талли смущённо захихикала, не веря, что всё это происходит наяву. Прижалась ближе, уткнувшись носом в его шею, туда, где отдавался частый пульс. Юноша обнял её крепко, бережно, словно пытаясь укрыть от всех невзгод. Так они и стояли, почти не двигаясь, растворяясь в тишине и дыхании друг друга. Но спустя несколько минут он всё же отстранился. Не полностью, лишь чуть-чуть, чтобы заглянуть ей в глаза. Взгляд стал серьёзным.