Книга Красота внутри, страница 125 – Даша Семенкова

— Ты ненормальный, — простонала Вероника. — Хочешь умереть ради этого? Неужели оно того стоит? Я ведь даже не та красавица, от которой ты в прошлой жизни голову потерял.

Он скользнул взглядом по ее скуле, вниз по шее, к ключице, выглянувшей из расстегнутого ворота. Кончиками пальцев повторил этот путь, нежно, почти невесомо, а потом обратно, к чувствительной коже возле уха.

— Ты — это ты, — выдохнул он, слегка сжимая ее мочку. — Я ведь тоже другой. Просто нам было чутка труднее узнать друг друга.

Вероника совершенно ясно поняла — когда он исчезнет, ее сердце умрет вместе с ним. Но снова отказаться от него не могла. Не в этот раз. Как бы ни было больно, они проживут эту историю до конца.

Вздохнув, она нырнула ладонями под его рубашку и скользнула вверх по гладкой коже, твердому и плоскому животу, чуть напрягшемуся под ее касаниями. Изучила линию нижних ребер, мышцы спины, сужающиеся к талии. Пробежала пальцами вниз, вдоль выступающих позвонков. Ухватилась за прохладную металлическую пряжку, но широкий ремень застрял и не поддавался.

Ангел усмехнулся, щекоча губы дыханием, отвел ее руки, расстегнул ремень, тихонько звякнувший металлом, и снова поцеловал Веронику, медленно, долго, заставляя таять в его объятьях и забыть о времени, неумолимо начавшем обратный отсчет.

Он больше не был потусторонним и призрачным — скорее, все вокруг перестало существовать. Осталось только его тело, восхитительно живое, и стук сердца под ладонью, и пульсирующая жилка на шее, и горячее частое дыхание.

Он не исчез, не растворился в руках: Вероника вновь и вновь касалась его кожи, чуть влажной от пота, ловила губами его губы, вдыхала запах его тела и запускала пальцы в растрепанные волосы — внешний вид обманул, они оказались шелковистыми и мягкими.

Когда за окном чернота сменилась предрассветными сумерками, она устроилась у него на груди, слушая дыхание, и подумала, что если не разомкнет объятий, то никуда его не отпустит. Обессилев, она невольно задремала, всего на миг — казалось, на секунду прикрыла веки.

Но когда очнулась, ангела уже не было. Лишь смятая простыня все еще хранила тепло. Вероника подвинулась на это место, словно пытаясь удержать мимолетный след. В душе всколыхнулась робкая надежда: быть может, он еще здесь? Просто, как всегда, ушел из комнаты и не попрощался?

Она привычно потянулась к груди, пытаясь нащупать медальон, но его не было. Вероника вскочила, швырнула на пол тонкое шелковое одеяло, и что-то со звоном упало вместе с ним. Цепочка разорвалась, а сам медальон потемнел, позолота потрескалась, будто вещица долгое время валялась где-то, ржавея под дождем.

За недолгую жизнь ей ни разу не приходилось терять близких. Смерть дальних родственников и знакомых, хоть и была событием печальным, все же не отпечаталась в душе. Вероника так и не успела научиться горевать, и теперь постигала этот опыт в полном одиночестве.

Ей некому было рассказать о случившемся, а значит, услышать в ответ важные слова и ощутить поддержку. У нее не осталось причин, чтобы собраться и вернуться к нормальной жизни, разве что одна-единственная — придется взять себя в руки, чтобы скрывать горе абсолютно ото всех. Расспросов она бы не выдержала.

Но главное — она не понимала, как это пережить, когда именно будет легче и будет ли. Казалось, что мир лишился самого важного, и эта пустота была вокруг Вероники и в ней самой.