Книга Очнуться волчицей, страница 95 – Наташа Айверс, Вивиен Ли

Она обрушилась, как удар прибоя — невидимая, но ощутимая каждой клеткой. Воздух задрожал, земля под лапами волка дрогнула, тот вскрикнул, выгнулся от боли и в следующее мгновение судорожно начал менять облик: послышался хруст костей и его дыхание стало рваным. Через несколько секунд на месте волка лежал молодой человек.

— Кто отдал приказ? — рявкнул Альрик, глядя ему прямо в глаза.

Тот с трудом выдавил слова:

— Мы сидели в засаде… ждали четыре дня. Мы должны были… — он повернул голову в сторону воронки на асфальте, где ещё клубился дым, — … встретить тебя здесь, подорвать машину и добить оставшихся. Никто не должен был выжить.

— Кто. Отдал. Приказ? — повторил Альрик, давя своей силой.

Пленник прикрыл глаза, не выдержав боли, и выплюнул имя:

— Ставер.

Воздух стал тяжелее.

— Убьёшь меня… да только поздно, — хрипло рассмеялся он, захлебываясь кровью. — Мальчишка твой у Ставера. Если тот не пристрелил его сразу, как мать, то уж точно помучает перед смертью.

Он зажмурился от боли, потом продолжил — рвано, сбивчиво, с отчаянием:

— Хоть нам и не удалось тебя убить, тебе всё равно придётся отдать власть. Если, конечно, хочет увидеть своего щенка живым.

Он поднял глаза на Альрика, губы скривились в усмешке:

— Ты — не наш альфа, а чужак. Девка Лауренсов не может вести за собой клан — таков закон. Ставер должен был стать вожаком после смерти брата. Ну и что, что он не альфа? Зато он с нами одной крови. Мы никогда не примем ни твою власть, ни твоего щенка.

Он дёрнулся, когда я шагнул ближе. Хотелось вцепиться ему в горло, чтобы заглушить гул в висках. Вместо этого я просто стоял и слушал.

— Ставер давно готовил смену власти в клане брата. А когда узнал, что у вас родился щенок — сорвался. Собрал нас всех и стал готовить западню. Суку твою… — он отвёл взгляд, голос сорвался в шёпот, — … пристрелил сам, чтобы не нарожала других. А мальчонка не успел. На Ставера напали, он тогда едва ноги унёс.

После его слов наступила тягостная пауза. Волки вокруг замерли, а Альрик, подняв голову, молча отдал приказ отвести пленника к нашей машине — единственной, что уцелела при нападении. Она стояла в конце колонны, покрытая копотью.

Когда пленника втолкнули в кузов, Никс приподнял край брезента, под которым лежал труп Ставера. От машины донёсся глухой, надтреснутый звериный вой, полный отчаяния и боли. Мы обернулись: пленник осел на пол, разбитый, с пустым взглядом. Он больше не ухмылялся. Знал — всё было кончено.

Я впервые после боя посмотрел на Альрика. Он шатался. Рукав куртки был пропитан кровью, лицо потемнело, взгляд — растерянный и злой. На секунду наши глаза встретились — и всё, что было между нами эти дни, — недоверие, вина, раздражение, — распалось. Осталось только главное: правда.

— Если бы не ты, Кай, — сказал он глухо, — я бы не выжил. И не узнал бы правды.

Я молчал. Внутри всё сжималось от вины и бессилия. Моя Айлунна не одичала, она увидела Ставера, поняла, что он — предатель, может, по запаху, может, по голосу и защитила ребёнка. Не знаю почему она не могла обернуться в человека обратно и не отвечала на мой зов. Возможно, впервые убив, инстинкты оказались сильнее и она не смогла вернуть себе человеческое обличье, но убила она не случайно.

Альрик сжав зубы, продолжал: