Книга Очнуться волчицей, страница 110 – Наташа Айверс, Вивиен Ли

Я сделал шаг. Её глаза заблестели. Надеюсь — это слёзы радости. Щенки, устав ждать, снова принялись возиться, дёргая Арсена за хвост.

Я подошёл ближе, лёг, подполз к её ногам и опустил морду ей на колени.

Почти беззвучный шёпот сорвался с её уст:

— Кай…

Она опустила руки мне на морду, гладила, зарываясь пальцами в шерсть. Я ткнулся носом в её ладонь и тихо заскулил — не чувствуя её запаха, но замирая от счастья, что она жива и, кажется, рада меня видеть.

Щенки заскулили в ответ и, переваливаясь на неуклюжих лапках, поползли ко мне.

Ника

Жизнь среди людей оказалась тяжелее, чем я ожидала. Отец сделал всё, чтобы мне и детям было комфортно: охрана, просторный дом, врачи, прислуга, тишина и забота. И всё же я ощущала себя чужой в этом мире. Не хватало просторных лесов, свободы, быстрого бега, свиста ветра в ушах, запаха снега и хвои, утренней росы под лапами. Люди слишком много говорили и слишком мало чувствовали. Среди них я заново училась фальшиво улыбаться, подбирать слова и прятать инстинкты.

Моя беременность почти ничем не отличалась от обычной, человеческой — разве что я много и крепко спала и быстро уставала. Когда подтвердили, что малышей будет двое, меня сразу положили под наблюдение — перестраховка, не больше. Было больно видеть, как в глазах папы загорается надежда на «обычных» внуков; когда он узнал, что это двое мальчиков, счастью его не было предела. А мне было по-настоящему грустно: я так надеялась, что мои мальчики будут оборотнями как Кай и Арсен.

Тот разговор в гостинице когда я рассказала папе правду дался нам нелегко. К моему признанию о беременности отец отнёсся спокойно, хотя и уговаривал «подумать» о браке с Леоном — мол, он мог бы стать хорошим отцом моему ребёнку. Но стоило мне сказать, что я готова уехать и жить отдельно, как он согласился больше не поднимать этот вопрос. С того дня Леона в нашем доме я больше не видела.

Тема отцовства моих детей всегда была для моего отца болезненной. Он не мог простить Каю самого факта… да, того самого: что какой-то там оборотень посмел покуситься на его «принцессу» — и даже разрешения на ухаживания не попросил. Мы с отцом не раз возвращались к этой теме, но он так и не смог смириться с тем, что его зять — оборотень, и рано или поздно его придётся «принять его в семью».

Когда я рассказала подробности побега из Редгрейва, отец вдруг оживился, ушёл в спальню и вернулся с флаконом, что привёз в качестве образца на заключение сделки. Так выяснилось, что именно его лаборатория разработала то самое вещество… Он объяснил, что средство держится около недели, глушит метки и любые связи. Оно экспериментальное и смывать его нельзя, иначе эффект ослабевает. Он выдал мне запас на ближайшее время, а через полчаса уже звонил в лабораторию, требуя доработать формулу и сделать носимые версии — кулон, браслет или часы. К концу моей беременности у меня был лёгкий обруч на голове и пояс с вшитыми капсулами, которые я меняла раз в месяц.

Я извелась, ломая голову над именами для сыночков. Мне так хотелось, чтобы они понравились моему мужу когда он их увидит. Отец, видя мои мучения, уехал на пару дней, а вернувшись, тихо и твёрдо сказал, что я должна назвать сыновей Тором и Риком. Когда я удивилась, он объяснил, что якобы такие имена приняты в клане моего мужа. Как он это узнал, он так и не сказал, да и в клане Альрика я подобных имён никогда не слышала. Но мне показалось хорошим знаком, что папа всё-таки пытался узнать хоть что-то о Кае да и имена почему-то легли мне на сердце. Так я и решила их назвать.