Книга Невеста поневоле, или как отказать дракону, страница 102 – Анастасия Энковская

Я отошел дальше и не стал тянуть. Смена облика всегда занимает лишь несколько мгновений, если не сопротивляться собственной природе. Тело меняет очертания, кости и мышцы перекладывают в пространстве силу иначе, кожа принимает чешую, мир становится резче, глубже, шире. В небе сильнее чувствуется ветер, в земле — тепло. В такие минуты я особенно ясно помнил, что мы не люди, сколько бы ни жили среди законов, договоров и человеческих домов.

Я ожидал впечатлить ее.

Не дешево. Не мальчишеским фокусом. Но тем подлинным, древним величием, которое в наших землях до сих пор умело останавливать дыхание у тех, кто видел драконий облик вблизи впервые. Я видел, как замолкают люди, как вытягиваются лица у мужчин, как женщины, даже гордые, даже умные, даже не склонные к восторгам, теряют на несколько секунд способность говорить. Я не ждал от Алины рабского восхищения. Но ждал удара. Ждал сдвига. Ждал хотя бы одного беззащитного мгновения, в котором она увидит во мне не только неудобного претендента на ее судьбу, но и нечто, выходящее за пределы привычного.

Алина посмотрела. Подошла ближе. Подняла руку и погладила меня по морде.

Спокойно. Почти задумчиво. С тем странным выражением, с каким иногда смотрят на красивое, но не особенно симпатичное чудовище из старой легенды.

Потом сказала:

— У нас на Земле тоже есть сказки про драконов.

Я вернул человеческий облик не сразу. Просто склонил голову, давая ей говорить. Уже тогда внутри у меня шевельнулось что-то нехорошее. Не предчувствие даже — скорее инстинкт, подсказывающий, что сейчас я услышу вовсе не то, на что рассчитывал.

И действительно.

Она рассказала сказку. Про дракона, который воровал принцесс. Про золото, на котором он сидел и чах. Про чудовище, отнюдь не благородное, не мудрое, не прекрасное, а жадное, опасное и неприятное. Рассказывала без злости. Даже без особого желания задеть. Хуже. Почти с интересом. Как человек, который вдруг увидел перед собой живую отсылку к чему-то давно знакомому и теперь не может не произнести вслух первое пришедшее в голову сравнение.

Я разозлился.

Сильнее, чем следовало бы.

Не потому, что она оскорбила драконов вообще. Люди везде складывают о сильных не самые лестные истории, это я знал и без нее. Меня взбесило другое: я открыл перед ней то, что считал почти сутью собственной природы, показал силу, древность, красоту облика, который для многих в этом мире сам по себе оставался аргументом, а она в ответ увидела не величие, а сказочного похитителя чужих невест.

— Это глупая сказка, — сказал я резко. — И люди, которые в такое верят, не слишком умны.

Алина пожала плечами.

Спокойно. Почти лениво. И этим движением ударила сильнее любого крика.

— Но вы же хотите жениться на чужой невесте.

Этого оказалось достаточно.

Я не стал продолжать спор. Не стал объяснять, что она упрощает, что ее земная сказка не имеет никакого отношения к нашему миру, к его законам, к сложной ткани долга, права, рода и силы. Потому что в тот момент уже понимал: для нее имеет. И именно это было самым неприятным.

Я велел охране отвезти ее домой.

Сам не поехал с ними. Не хотел видеть ее лицо в дороге. Не хотел слышать ее голос. Не хотел чувствовать рядом то спокойствие, с которым она, сама того не замечая, превращала мою внутреннюю ярость во что-то еще более унизительное — в размышление.