Книга Цвет ночи. Глубокий красный, страница 98 – Лера Виннер

— Ешь.

Когда тарелка с оглушительным в ночной тишине грохотом была поставлена перед ним, Дэн все же поднял голову, посмотрел так, словно готов был плюнуть на смирение и вцепиться.

— Я…

— Я тебе руку сейчас сломаю, — Эрика не пригрозила, просто пообещала, зная, что он и сам неплохо просчитает варианты.

Со сломанной рукой за кем-то еще не поухаживаешь. Особенно если у этого кого-то в перспективе припадки наподобие эпилептических.

Ожидаемо сработало. Дэн нехотя, как если бы ему было физически больно от этого, потянулся к вилке, и Эрика отошла к окну, чтобы посмотреть в сад. Отчасти, потому что не хотела думать о том, насколько опрометчивым решением было доверить малолетнему ублюдку вилку. Отчасти, — потому что Дэн, хоть и старался не торопиться, ел с той неконтролируемой жадностью, с которой набрасываются на еду бродяги.

Не больше, не меньше, всё как у всех.

На стекле, к которому она прислонилась лбом, не оставалось никаких следов, как будто ее здесь вовсе не было, и на минуту накатило знакомое, хотя и похороненное давно и глубоко ощущение обреченности и собственной нереальности.

Оторванность от эпохи и людей, мать ее…

Она думала о том, где и как станет искать дохлого шамана.

О том, что завтра долбаный четверг, — первый после ее неловкой и тоскливой, чересчур поспешной коронации. А значит, в «Александрии» ее ждёт сущий ад.

О том, что надо каким-то немыслимым образом приставить местных, — теперь уже ее дражайших сучьих подданых, — к делу в порту.

О том, сколько и чьих трупов может из этого получиться, и что в конечном итоге выгоднее: организовать их или рискнуть самой, отвечая только за себя же. При самом плохом раскладе — выбрать между новой смутой и более масштабным и жестоким, вполне себе организованным мятежом.

О том, как станет говорить с Лив утром.

К реальности ее вернул тихий стук памятной вилки о тарелку.

Оказалось, что щенок не только доел, но и вознамерился мыть посуду, и, представив себе перспективу сбора осколков, посуду Эрика отобрала.

— Возвращайся наверх, я сама.

Дэн не стал спорить, побрёл куда велели, но она на всякий случай всё равно прислушалась, дожидаясь, чтобы за ним закрылась дверь.

В какой извращённой параллельной Вселенной Зейн мог пересечься с Двенадцатым настолько тесно, чтобы от этого пересечения осталось совместное фото и столь тесное знакомство с Мердоками, что те принимали последнего за своего, оставалось загадкой. И теперь уже не спросишь.

Когда она поднялась в спальню, щенок сидел на привычном месте на полу, и повернулся заторможенно, как если бы ее прихода не ждал.

После теплой еды его явно разморило и клонило в сон, но держался он почти что героически.

— Посидишь минуту?

Это был первый раз, когда он заговорил сам, и Эрика не стала спугивать, хотя просто из вредности хотелось ответить колкостью.

Она ограничилась кивком, и пацан почти неслышно скрылся в ванной.

Зейн лежал все так же неподвижно, но что-то в комнате неуловимо изменилось. Как будто тяжелая и вязкая аура неотвратимого умирания оказалась разбавлена чем-то живым.

Дэн и правда вернулся через минуту, волосы на висках и надо лбом были мокрыми, — видимо, сунулся под ледяную воду, разгоняя дремоту.

Эрика в очередной раз мысленно прокляла и его, и весь волчий Клан в целом, и сердобольного Мердока, и Зейна, и себя заодно.