Книга Цвет ночи. Глубокий красный, страница 53 – Лера Виннер

Круговорот из лиц, обращённого в хаос налаженного быта и образов выносил сознание из реальности, заставляя сосредоточиться на запахах. Кровь, порох, пот, протертая кожа, адреналин такой густой, что застыл в воздухе, подобно дыму.

Собственная ярость, подожженная Эрикой на парковке «Александрии», как фитиль, разлетелась в клочья, разбившись о собственную же почти человеческую растерянность.

Никто не смел трогать его подданных на его же территории, никакие внутренние разборки никогда не выливались в массовое убийство. Его «недопустимо» давно было принято Обществом как данность. Способные на подобное чужаки, столкнувшись с неукоснительным соблюдением правил и готовностью местных отстаивать их, надолго в Нью-Йорке не задерживались.

Бесшумно и стремительно он проходил комнату за комнатой, мимоходом цепляя взглядом детали вроде валявшейся на полу и затоптанной тяжелыми ботинками одежды, обломков мебели, которой пытались воспользоваться как оружием, сломанной секс-игрушки. Ребята Лукаса жили слишком как люди…

На новость о погроме слетелись местные, вампиры и не только, но обращаться к Смотрящему, видя его настроение, никто из встречавшихся на пути нелюдей не решался. Зейну показалось, что где-то на периферии он заметил профиль не поехавшей с ними Эрики, но брать себя в руки, чтобы проверить, он прямо сейчас не планировал.

С первого этажа доносился приглушенный голос Мердока. Тот отдавал необходимые распоряжения спокойным, но не предполагающии возражений тоном, тем самым разделяя со Смотрящим его обязанности. Даже мысленно Зейн его за это не благодарил, но стылый холод, сковавший ребра и позвоночник, наконец ослабил свою хватку.

Спальня Лукаса располагалась в конце коридора и стала последним помещением, до которого он добрался. Большое покрывало, еще не так давно застилавшее разбитую, по всей видимости, топором кровать, скомканное и разорванное валялось на полу, письменный стол был перевернут. Ни ноутбука, ни телефона.

Зейн скользнул отсутствующим взглядом по стенам, отметил характерную вмятину, и опустился на одно колено, чтобы провести пальцами по рассыпанному по полу и обломкам мебели пеплу.

Судя по погрому, Лукас, — хлюпик, умник, программист, вампир-эстет-но-не-боец, — боролся до конца, и как только воображение подкинуло пару достаточно ярких картин того, как это было, Зейн почувствовал, как за сжатыми губами заостряются клыки.

Пепел — все что остается от молодых вампиров. Растирая этот его между пальцами, он на долю секунды задумался, что осталось бы от него самого.

Слой этого пепла был плотным, и, не думая уже, в сущности, ни о чем, он разгребал его, как теплый песок, до тех пор, пока не замер, ощутив под пальцами успевший остыть металл. Украшенная или, напротив, изуродованная нанесенными на нее вручную насечками пуля, которую он не спутал бы ни с чем, легла в ладонь, и пришлось остановить себя от того, чтобы сжать ее, раздавить в бесформенное нечто.

В коридоре за спиной послышалась отчаянно громкая возня и топот, и он поднялся, незаметно опуская свою находку в карман.

Айзек буквально ворвался в открытую дверь, осмотрелся бегло, завертел головой, как будто и правда рассчитывал обнаружить в спальне уцелевшего Лукаса, и, не найдя его, зарычал коротко, глухо, едва ли не отчаянно.