Книга Цвет ночи. Глубокий красный, страница 34 – Лера Виннер

Усталость, отвращение, недоумение от того, что все это сделал он сам, — все это будет потом.

Пока же он убивал, убивал как в первый или последний раз, словно инстинкт и давно утихшая жажда наконец могли насытиться, напиться этой крови вдоволь, на века вперед.

Той кровью, которой он всегда брезговал, и которая ценилась по общепринятым меркам очень высоко, — кровью настоящих демонов, тех, кто заставлял людей трепетать и корчиться от ужаса одним своим видом…

Все это давно стерлось, ушло, осталось в памяти размытой густой тенью, но после подобных снов настроение у Смотрящего становилось откровенно отвратительным.

Чем дальше, тем чаще незамысловатые кошмары превращались в воспоминания, от которых давно необходимо было отделаться, и они же разжигали в крови совершенно неуместное искушение сорваться.

Позволить себе всего один раз. Сбросить эмоции, опасения и заданные им же самим рамки, — ненадолго и лишь для того, чтобы после вернуться в них с обновленной готовностью их же соблюдать.

Зейн помнил, почему не стоит этого делать.

Он ни секунды не был уверен в том, что сумеет остановиться, а время экспериментов для него уже давно прошло, превратилось в такое же вязкое, одуряюще пахнущее благовониями и кровью воспоминание.

Вечер четверга в «Александрии», грозивший из цивилизованного собрания превратиться в балаган, на деле обернулся отвратительно грязным судилищем, после которого кипела не только кровь, но и разум, а накануне отказавшиеся от отгула люди предпочли им все же воспользоваться.

Квартира шамана, уже осмотренная вдоль и поперек, и, судя по оставшемуся в спертом воздухе слабому запаху, не только им, приятных сюрпризов в себе тоже не таила.

Зейн еще раз простучал стены и пол в поисках тайников, которые теоретически мог пропустить в прошлый раз, но лишь для того, чтобы убедиться в собственной внимательности.

Джулиан, хоть и был рисковым парнем, жил просто. Так, что никаких следов его сомнительных знакомств в обозримом пространстве не оставалось. Иной собственности или арендных договоров за ним не значилось, либо все было подчищено настолько хорошо, что дело и правда могло принять любопытный оборот.

Еще днем от Лив безо всяких пояснений пришли пять аудофайлов, которые Смотрящий прослушал на ходу и позволил себе немало изумиться.

На записях был прекрасно узнаваем голос Эрики. Она спрашивала, собеседники отвечали, коротко и по делу излагая истории своего общения с шаманом.

Удивление вызывал даже не тот факт, что Эрика подошла к своему обещанию настолько серьезно, чтобы вести запись, а то, что эти записи она отдала Лив.

На звонок последняя не ответила, отделалась коротким сообщением: «Позже», и это наводило на мысль о том, что остаток ночи в доме Мердоков прошел интереснее, чем он мог предположить.

От самой Эрики никаких сигналов на радаре не наблюдалось, и сейчас это было к лучшему, потому что с каждым разом недоумение, вызываемое ее выходками, только росло.

Зейн знал, что делать с заезжими вампирами. Как правило, они делились на выскочек, подобострастных трусов и приличных нелюдей. Последние в Нью-Йорке гостили чаще. Первые после показной бравады предпочитали вести себя так, чтобы всерьез на гнев Смотрящего не нарываться. Вторые и вовсе быстро исчезали, либо, напротив, приживались. Прибившись к кому-то и не доставляя никаких хлопот, они не рисковали искать покровительства у него лично.