Книга Алинкин цветочек, страница 95 – Юлия Серьга

— Я знаю, примерно — ответила Домна. — Слышала, что две небольшие деревеньки — Ерёмкино и Алешкино — располагаются недалеко от Алакаевки, на берегу Усы. А усадьба Заплатиных, говорят, где-то между ними. Если не найдём, мы ничего не потеряем, просто пойдём к барину Алакаеву.

Я смотрела на неё, и внутри росла надежда, что удастся начать жить по настоящему. Может нас Ольга Заплатина примет и мы будем работать и жить у нее. Я могу учить деревенских детей грамоте, а Домна травами лечить.

— Идём, — сказала я.

Мы поднялись, накинули тулупы. Солнце уже припекало, но в лесу ещё было прохладно.

— Домна, — позвала я, когда мы снова двинулись в путь.

— Что?

— А ты не боишься, что нас в усадьбе совсем там не ждут, и увидев, таких красивых, погонят прочь!

Она усмехнулась.

— Боюсь, Акулька. Но мы с тобой уже столько прошли — и ничего. Пройдем и это.

Я взяла её за руку. Мы шли по лесной тропе, и настроение было прекрасное. Я даже вспомнила какую-то песню из моего будущего и теперь тихонько напевала: — Забирай меня скорей, увози за сто морей….

— Акулька, — сказала Домна.

— Мм?

— А ты чего это бормочешь там?

Я остановилась.

— Песню пою! — улыбнулась я.

— А спой мне эту песню, — Домна тоже остановилась, посмотрела на меня. — Что мы все молча и молча идем, будто в похоронной процессии? Давай песни петь будем.

Я замолчала. Я не смогу спеть сейчас Домне песню из репертуара двухтысячных годов. Я стала вспоминать русские народные песни, но как назло текст ни одной не лез в голову.

Домна увидев как я судорожно пытаюсь припомнить, сказала: — Тогда спой мне ту песню, которую поют там, откуда ты пришла.

И тут мне в голову пришла песня которую пела еще моя мама, когда мы с ней по вечерам засиживались, после ужина, в нашей светлой кухне. Пела ее Людмила Зыкина и мне показалось, что для Домны проблемы середины двадцатого века будут ближе, чем песня про побег девки из дома в 18 лет, от группы с названием “Руки вверх”.

— Хорошо, — сказала я, — слушай тогда.

“Что стоишь качаясь, тонкая рябина

Головой склоняясь до самого тына?

А через дорогу, за рекой широкой,

Так же одиноко дуб стоит высокий.

Как бы мне, рябине, к дубу перебраться?

Я б тогда не стала гнуться и качаться.

Тонкими ветвями я б к нему прижалась

И с его листвою день и ночь шепталась.

Но нельзя рябине к дубу перебраться.

Знать, ей, сиротине, век одной качаться,

Знать, ей, сиротине, век одной качаться.”*

— Акулька, — вдруг окликнула Домна, — Песня как будто о тебе, сиротинушке, что не у места родилась. Потом добавила: — Но ты не рябина, корней не отрастила, переберешься куда захочешь.

Я посмотрела на Домну, на ее задумчивый взгляд и посмотрела вперед, на дорогу, уходящую в лес.

— Идём, Домна — сказала я. — Мы обе свое место найдем.

Мы пошли дальше. Солнце поднималось всё выше, птицы пели, и в лесу было тепло и спокойно. Впервые за долгое время я почувствовала, что мое счастливое будущее возможно, несмотря на то, что сейчас нам нет места в этом времени.

_______________________________________

Иван Захарович Суриков (1841–1880) — автор слов стихотворения «Тонкая рябина» («Что стоишь, качаясь…») Стихотворение написано в 1864 году. Впервые напечатано в издании «Стихи И. З. Сурикова» (1865).

Автор мелодии не установлен, песня считается народной. В процессе исполнения в народе немного изменились слова, сократилось количество куплетов, в результате напев стал чище.