Книга Алинкин цветочек, страница 73 – Юлия Серьга

Глаза у бабы Клани загорелись. Она протянула руку, взяла одну заколку — с самой красивой, алой розой, повертела в пальцах.

— Хороша, — сказала она. — Искусная работа. Дорогая.

Она вздохнула, и положила заколку обратно.

— Нет, так не хорошо. Это твое будущее, не мое. Прибери эту.

Я убрала заколку с алой розой. Баба Кланя выбрала другую — с белой, попроще, и спрятала за иконой в углу.

— Я вижу, что ты не из этого времени, — сказала она тихо, чтобы Домна на печи не слышала. — И не из того, где живет женщина, что с тобой идёт. Ты из будущего. Из далёкого будущего.

У меня перехватило дыхание. Никто не говорил мне такого.

— Как вы... — прошептала я.

— Вижу, — баба Кланя коснулась пальцами моего лба, висков. — У меня дар такой. И молитвы особые. Я многое вижу, что другим не дано.

Она отняла руку, вздохнула.

— Могу сказать одно. Если потребуется моя помощь — приходи. Не сейчас. Когда поймешь, что время пришло. По осени приходи. Я отправлю тебя домой.

— До-мой? — выдохнула я.

— Туда, откуда пришла. В твоё время. В твою жизнь. Но только когда сама захочешь и когда поймёшь, что больше тебе здесь нечего делать.

Я смотрела на нее, не веря. Вернуться? Домой? К маме, к Светке, к той жизни, где есть телефон, горячая вода и электричество?

— А До-мна? — спросила я. — Она смо-жет?

— Нет, — покачала головой баба Кланя. — Она из своего времени. Ей туда нельзя. Только ты — чужая здесь. И только ты можешь уйти.

Я замолчала. Оставить Домну одну?

— Не думай сейчас, — сказала баба Кланя. — Всему своё время. А сейчас я помолюсь за тебя, чтобы голова прояснилась, чтобы морок отступил.

Она велела мне лечь на лавку, сама села рядом, положила руки мне на голову. Я закрыла глаза. Баба Кланя зашептала — негромко, мерно, нараспев. Я не понимала слов, но тепло разливалось по телу, наполняя каждую клеточку. Спазм в горле ослабел, будто кто-то разжал невидимую руку. В голове прояснилось — мысли перестали путаться, стали четкими, как раньше

Я вдруг отчётливо вспомнила своё настоящее имя — Алина. Вспомнила маму, её голос, её руки. Вспомнила Светку, колледж, запах ванили из лаборатории. Всё это было там, далеко, но теперь — не как чужой сон, а как часть меня, которую я почти потеряла.

— Всё, — сказала баба Кланя, убирая руки. — Теперь спи. Утром станет легче.

Я открыла глаза, села. В голове было ясно, как никогда.

— Спасибо, — прошептала я. — Вы... вы знаете, как меня зовут на самом деле?

— Знаю, — кивнула баба Кланя. — Но здесь ты Акулина. И пока ты здесь — будь ею. Алина — это имя чужое здесь.

Она поднялась, достала из сундука варежки.

— А это тебе подарок. Кроличьи, тёплые. Согреют в любую стужу. Вылечат любую болезнь, которую можно вылечить.

Я взяла варежки, погладила мягкий мех.

— Спа-си-бо, — прошептала я.

— Иди спи, — баба Кланя махнула рукой в сторону лавки, где уже лежала постель. —

Я еще молитвы почитаю.

Я легла, укрылась одеялом. Домна на печи уже посапывала. Баба Кланя зажгла лампадку перед иконой, зашептала — тихо, монотонно, непонятные слова. Я не вслушивалась, только смотрела на огонек, на ее склоненную голову. И вдруг почувствовала, как внутри отпускает. Будто кто-то разжал спазм, который душил меня всё это время.

Глаза закрылись сами. Сквозь дремоту я услышала:

— Утром проснетесь, идите строго на север. Левее от восходящего солнца. Поняла?