Книга Алинкин цветочек, страница 20 – Юлия Серьга

— Ага, сейчас, — буркнул он, не оборачиваясь. — У меня рейд, не видишь?

Я замолкала и смотрела на экран, где его персонаж бегал по виртуальным подземельям.

Сначала мне казалось, что это нормально — у людей есть увлечения. Потом я заметила, что Петя во время игры меняется. Он сжимал кулаки, покусывал губы, а когда что-то шло не так — начинал материться и с силой бить по столу.

— Чёрт! — крикнул он однажды, и его кулак с грохотом опустился на столешницу.

Я подпрыгнула на стуле.

— Петь, ты чего?

— Да босс этот, зараза, никак не убивается! — рявкнул он, продолжая долбить по клавишам.

Я посмотрела на стол — там уже были заметные вмятины. На стене рядом тоже виднелись следы от ударов. А на системном блоке красовалась глубокая царапина.

— Ты… ты часто так? — осторожно спросила я.

— Не мешай, — отмахнулся он.

Мне стало страшно. Я сидела слева и вдруг поняла, что это не просто так. Справа от него, у стены, было ещё опаснее — там он мог заехать кулаком в стену или в монитор. А слева я хотя бы могла отодвинуться.

Я смотрела на его напряжённую спину, на руки, которые то нежно гладили мышку, то сжимались в кулаки, и думала: "А что, если однажды он заедет не по столу, а по мне?"

Но сразу же гнала эту мысль. Он же любит меня. Он просто устает, у него стресс. Он ищет работу, на учёбе зачёты сдавать надо… Хотя какая учёба — он же в игру играет.

Мы стали проводить так всё больше времени. Я приходила, садилась слева, молчала. Иногда он разрешал мне посидеть у него на коленях, пока играл, но тогда я боялась пошевелиться — вдруг помешаю.

— Петь, может, погуляем сегодня? — спросила я как-то.

— Алин, ну ты чего? У меня турнир, — недовольно ответил он. — Завтра погуляем.

Завтра тоже был "турнир". И послезавтра тоже.

Я скучала. Скучала по тем дням, когда мы гуляли за ручку, когда он смешил меня анекдотами, когда смотрел на меня, а не в монитор. Но я терпела. Ведь любовь — это терпение, правда?

---

Однажды утром я проснулась и поняла: что-то не так.

Я лежала в кровати, смотрела в потолок и пыталась вспомнить, когда в последний раз у меня были эти дни. Посчитала. День, два, три — Неделя.

Сердце ухнуло в пятки.

Я села, обхватила голову руками. Не может быть. Не может быть!...

Весь день я ходила сама не своя. Мама заметила, спросила, что случилось. Я отмахнулась — голова болит. Но внутри всё дрожало.

Ещё два дня я надеялась, что вот-вот начнётся. Но ничего не происходило.

На третий день я не выдержала. Набрала Петю.

— Петь, мне нужно срочно тебя увидеть.

— Алин, я сейчас в игре...

— Это очень важно, — перебила я, и голос мой дрогнул. — Пожалуйста.

Он вздохнул, но согласился встретиться через час в парке.

Я прибежала раньше, сидела на скамейке, кусала губы и смотрела на дорожку. Когда он появился — в расстёгнутой куртке, с недовольным лицом, — у меня внутри всё оборвалось.

— Что случилось? — спросил он, садясь рядом.

Я молчала. Слова застревали в горле.

— Алин, ну? У меня рейд, я из-за тебя вышел, — поторопил он.

— Петь, у меня задержка, — выдохнула я.

Он не понял сначала. Смотрел на меня пустыми глазами.

— Какая задержка?

— Критические дни, — прошептала я. — Уже полторы недели.

До него дошло. Лицо его изменилось — побледнело, потом покраснело.

— В смысле? Ты что, беременна?