Книга Алинкин цветочек, страница 15 – Юлия Серьга

— Почему дура? — мама гладила меня по голове. — Расскажи.

Я отстранилась, вытерла лицо ладонями, шмыгнула носом. Посмотрела на неё — в маминых глазах не было осуждения. Только тревога и любовь.

— Я... мы с Петей... — начала я и замолчала.

Мама ждала. Не торопила, не договаривала за меня.

— В походе... он в моей палатке ночевал... — выдохнула я. — И мы... ну...

Я не могла сказать это вслух. Просто не могла.

Но мама поняла. Она всегда понимала.

— Алинка, — тихо сказала она. — вы предохранялись?

Я покачала головой и снова разрыдалась.

— Я дура, мам. Я не подумала. Он говорил про любовь, про свадьбу, про детей... А я даже не подумала. А теперь боюсь...

Мама обняла меня крепче.

— Всё хорошо. Всё хорошо, слышишь? — она говорила спокойно, уверенно. — Первый раз — это всегда страшно. Всегда не так, как в книжках. И мальчики... они часто не понимают, что делают. Им кажется, что если любят, то можно всё. А девочке нужно нежнее, ласковее...

Я всхлипывала и слушала. Мама говорила, и каждое слово ложилось на душу бальзамом.

— Ты не дура, — продолжала она. — Ты живая. Ты поверила. Это нормально — верить тому, кого любишь. Плохо, если он этой верой воспользовался.

— Он не... он хороший... — начала я, но мама перебила:

— Я не знаю, какой он. Ты мне расскажешь, и я составлю своё мнение. Но сейчас не об этом. Сейчас о тебе. Ты как себя чувствуешь?

— Плохо, — честно сказала я. — Мне было больно. И страшно. А он не остановился. А потом говорил, что любит, и я подумала — может, так и надо? Может, я просто не понимаю?

— Больно не должно быть, — твердо сказала мама. — Если любят, не делают больно. Запомни это, дочка.

Я подняла на неё глаза.

— Но он же не специально...

— Алин, — мама вздохнула. — Я не знаю, специально или нет. Но ты сейчас сидишь и плачешь. Твои глаза красные, ты сама не своя. И это не похоже на счастье. Ты должна быть счастлива, если любишь и любима. А ты... ты не похожа на влюблённую и счастливую.

Я молчала, потому что и сказать было нечего, мама была права.

— Что мне делать, мам? — прошептала я.

— Для начала — успокоиться, — мама погладила меня по щеке. — Всё остальное решаемо. Если вдруг беременность — мы справимся. Я с тобой. Если нет — будем дальше жить. Но ты должна понять одну вещь, Алинка.

— Какую?

— Ты никому ничего не должна. Ни ему, никому. Только себе. И если тебе с ним плохо — ты имеешь право уйти. Если он тебя не слышит — ты имеешь право не быть с ним. Любовь — это не когда терпишь. Любовь — это когда хорошо.

Я слушала, и эти слова прорастали внутри чем-то тёплым, спасительным.

— Я думала, что люблю его, — тихо сказала я. — А теперь не знаю.

— Вот и хорошо, что не знаешь, — мама улыбнулась. — Значит, будешь разбираться. Не торопись. Поживи, понаблюдай. Посмотри, как он с тобой, как с другими, как обещания выполняет. И тогда поймёшь.

Я вытерла слёзы. Стало легче. Не намного, но легче.

— Мам, а Светка на меня обиделась, — вспомнила я. — Петя её из палатки выгнал, даже не спросил у меня, и она на меня обиделась.

— Разберетесь, — мама пожала плечами. — Светка девка умная, отойдет. Ты просто поговори с ней, объясни. Или не объясняй, просто скажи, что была не права. Дружба проще, чем любовь, если дружба настоящая.

— А если я беременна?

— Если беременна — будем решать, — спокойно ответила мама. — Вместе. Я тебя не брошу, ты же знаешь.