Книга Алинкин цветочек, страница 11 – Юлия Серьга

Я сидела в его огромных руках и чувствовала спокойствие, умиротворение. Подумала: "А ведь Петя в качестве мужа — не так плох. Он сможет меня защитить от любой напасти". И дальше фантазии на эту тему отказывались появляться, какие напасти мне могут грозить, чтобы Петя меня постоянно спасал там. Каждый день в воображаемую речку буду падать или палатку ставить на детской площадке во дворе.

Я успокоилась и пригрелась, глаза закрылись, и я уснула прямо у него на коленях.

---

Проснулась оттого, что что-то тёплое касается моего лица. Открыла глаза — я лежу на своем спальнике в палатке и Петя нависает надо мной.

— Тише-тише, это я, — шепнул он, начиная сдирать с меня кофту — Давай повторим? — Ты такая красивая у меня!

Я замычала, замотала головой, начала отбиваться. Он отодвинулся, натянул штаны и с разочарованным вздохом вылез из палатки.

Я осталась одна. И сразу почувствовала вину. Ко мне человек со всей душой, а я отбиваюсь от него как от врага. Может, он правда любит меня и жить без меня не может?

Я, полежала ещё какое-то время, накрутила себя до предела и выползла из палатки.

Вокруг начинался рассвет. Небо на востоке посветлело, заалело, запели первые птицы. Костёр потух, только редкие угольки ещё тлели, подёрнутые пеплом. Петя сидел у костра, опустив голову, и палочкой ворошил золу.

Меня снова накрыло чувство вины. Я подошла сзади, обняла его за плечи, прошептала:

— Прости...

Петя обернулся, улыбнулся, схватил меня и усадил к себе на колени. Потянулся целоваться, я заозиралась — кругом народ спит, проснутся и увидят же.

А он заговорщически спросил:

— Может, в палатку пойдём?

Я опешила. Что мне теперь делать с таким Петей? Быстрее бы утро, мамочки...

— Разожги костёр, — попросила я, выскользнула из его рук, завернулась в спальник и, скрючившись у догорающих углей, попыталась удобно устроится. Ждать подъёма ещё долго!

Петя больше не приставал.

Меня разбудила Светка. Она стояла надо мной, уперев руки в бока, и смотрела с таким выражением, что мне стало не по себе.

— Ну и что это было? — обиженно сказала она. — Ты меня из палатки выперла, даже не спросила. Я всю ночь у чужих людей на краю мерзла. Алин, ты вообще соображаешь, что делаешь?

Я открыла рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле.

Что я могла ей сказать? Что я сама не понимаю, как всё произошло? Что мне было больно и страшно, а потом Петя говорил такие слова, что я растаяла? Что я чувствую себя грязной и разбитой, но при этом виноватой перед ними всеми? И о том, что я боюсь посмотреть теперь ей в глаза?

— Свет, я... — начала я, но она уже отвернулась.

— Всё с тобой понятно, — бросила она через плечо и пошла к умывальнику, где уже толпился с визгами народ.

Я осталась сидеть у потухших снова углей, комкая в руках край спальника. Солнце поднималось над горизонтом, золотило верхушки сосен, но мне было холодно. Очень холодно внутри.

Всё утро Светка со мной не разговаривала. Она демонстративно общалась с другими девчонками, смеялась с ними, а когда я подходила — замолкала и отворачивалась. Я чувствовала себя предательницей, хотя сама не понимала, в чём именно предала. В том, что позволила Пете остаться в нашей палатке? Но она же сама ушла, когда он её о чём-то попросил...

Мысль о том, что Петя мог специально её попросить, чтобы остаться со мной наедине, кольнула, но я отогнала ее. Глупости. Он просто хотел быть рядом.