Книга Иллюзия бесконечности, страница 32 – Марина Медведева

Консьерж оказался невысоким суховатым мужчиной неопределенного возраста и невзрачной наружности. Узкое морщинистое лицо, будто потрепанное зимним ветром, мутные глаза и нос — крупный, как прилепленный от другого лица. Подъезд высотки отличался белоснежными полами и удивительной чистотой. Едва Катя вошла, консьерж устремил на нее строгий взгляд и громко спросил:

— Вы из какой квартиры? Я вас не помню.

— В доме свыше ста квартир. Всех невозможно запомнить, — бойко парировала Катя, отряхивая мокрые капли с ворота пальто на глянцевый пол.

— У меня память лучше компьютера. И я вас впервые вижу, девушка.

«Девушка» насмешливо улыбнулась и расстегнула пальто — с улицы ей показалось жарко, будто натоплено горячей печкой.

— Вы правы — я здесь не живу, — спокойно, с мягкой улыбкой ответила Катя. — Тот красавчик в черном пальто, который только что вошел, прижал мою машину — не выехать. Хочу догнать его и попросить, чтобы убрал свою «мазду». Раз вы все обо всех знаете, позвоните в его квартиру и попросите спуститься и открыть мне проезд.

— Красавчик здесь тоже не живет, — консьерж хитро улыбнулся. — Приезжает в гости. В этом доме проживает его тетя Зельдина Инна Валерьевна.

— Значит, тетя, — глубокомысленно кивнула Катя. — Воспитанный мужчина — не оставляет тетю без внимания.

— А как же ее оставить, если она без инвалидной коляски шагу сделать не может? — ответил консьерж и вдруг испуганно замер. Дверь, ведущая к лифтам, открылась, и Катя увидела красавчика. Их взгляды пересеклись, и ей показалось, что Илья смутился.

— Екатерина? Не знал, что вы здесь живете? — Илья подошел ближе и посмотрел ей в глаза, будто чего-то ожидая.

— Не живу. Я вас искала, — торопливо ответила Катя, оглядываясь на консьержа. Тот глаз не сводил с молодой пары. — Я бежала за вами по улице, вы зашли в этот дом, и вот я здесь. Мне нужно с вами поговорить, Илья.

Оба повернули головы и посмотрели в окно — колкие градины дробно стучали по стеклу, отбивая всякое желание выходить на улицу.

— Если вы не возражаете, могу угостить чаем в квартире моей тетушки, — Илья старомодно поклонился, но его глаза блеснули насмешливыми искорками. Катя смутилась.

— Неудобно, будто я специально напросилась в гости, — промямлила она, опустив глаза. Черт! Щеки предательски налились краской.

— На улице холодно, а у вас ко мне дело. Мы могли бы посидеть в кафе, но до него еще нужно добраться. У тетушки большая квартира. Она не будет против такой милой гостьи.

Катя еще больше смутилась и слегка вздрогнула — консьерж сухо закашлял и громко сказал:

— Так вы остаетесь или выходите, молодые люди? Не загораживайте проход.

Катя посмотрела на Илью и согласно кивнула. В лифте ехали молча. Илья разглядывал носки своих ботинок. Катя сосредоточенно уставилась на табличку «Правила пользования лифтом», но, хоть убей, ни слова не понимала — буквы плясали перед глазами.

Квартира Инны Валерьевны поражала размерами и пустотой. Мебели мало, и та скромно прижалась к углам и стенам. Кухня и гостиная вместе. Катя бросила взгляд на кухню и понимающе улыбнулась — стерильная чистота. Видимо, хозяйка не утруждает себя готовкой.

Комнат оказалось несколько, по разные стороны от просторного холла, освещенного люстрой с крошечными звездочками на цепочках. Ни одного порога, лишь глянцевый пол, тщательно натертый до блеска. Послышался легкий свист — дверная панель одной из комнат отъехала в сторону, и Катя увидела хозяйку дома. Инна Валерьевна оказалась миниатюрной дамой с коротко стриженными седыми волосами и внимательными карими глазами. Одетая в элегантный брючный костюм из мягкого трикотажа и замшевые лоферы. В инвалидной коляске с электроприводом. Катя испытала целую гамму чувств: смущение, вину, стыд, неловкость, жалость. Она не могла спокойно смотреть на инвалидов. Ей остро захотелось помочь.