Книга Измена. Я твой новогодний кошмар, страница 29 – Милла Мир

— За безумие! — закусывали из с тарелки Олега и снова ныряли в пучину танцпола.

Малой вдруг предложил угостить меня каким-то ярким, многослойным коктейлем в бокале-градуснике. Я лишь покачала головой, мой взгляд резко стал серьёзным:

— Нет, — сказала я твердо, без улыбки, — категорическое нет, я не пью лимонад и прочую и ей подобную хуету. Я предпочитаю исключительно тяжеловес.

Мажор удивился:

— Олесь, ты не любишь мартини?

— Ненавижу, — призналась я с искренней, почти физической брезгливостью, — лимонад, шампанское и все прочее сладкое шипучее дерьмо в духе «Буратино — почувствуй себя дровами!». Фу!

Малыш рассмеялся, его смех был таким же чистым и дерзким, как его танцы:

— Коньяк и виски. Старая школа. Уважаю.

Мы снова чокнулись, на этот раз — за «старую школу». В этот момент я поймала на себе взгляд Олега. Хрен сидел за столом с бокалом в руке, лицо — каменная маска, в его глазах бушевала буря — злости, расчёта и чего-то ещё, очень похожего на жгучую, неконтролируемую зависть. Игра, которую он начал, вышла из-под контроля. Теперь главной фигурой на доске был не он, а я. Танцующая, свободная и абсолютно неуязвимая в моем новогоднем безумии.

В какой-то момент, когда музыка на секунду схлынула мажор наклонился ко мне, его голос, теперь уже чёткий, прозвучал прямо у моего уха:

— Олеся, ты такая классная! — в восхищении малыша не было ни капли пафоса или расчёта, только искренний, почти мальчишеский восторг, — поехали ко мне, продолжим вечер!

В предложении сквозила искренняя непосредственность, я даже на мгновение растерялась. Парень не пытался быть гладким или соблазнительным. Он просто хотел больше, как вариант моей энергии, нашего безумного танца, странного, внезапного резонанса. Я ощутила дикую привлекательность, однако, трезвая, пусть и притупленная коньяком, часть моего сознания тут же включила холодный свет.

Я тут же отстранилась на полшага для того, чтобы четко видеть лицо заманчивого мальчишки. Я задала два простых, приземленных вопроса, которые тут же резанули на две части наш романтический флёр:

— Милый, сколько тебе лет?

— Восемнадцать, — ответил мажор без тени сомнения, я увидела в его глазах ту самую, ещё не потухшую искру юношеской безбашенности.

— Напомни, как тебя зовут?

— Александр.

Имя, обычное, как тысяча других.

Саня.

Парень.

Малой.

Мне вдруг стало почти неловко.

Малыш был неподдельно искренним парнем, а я…

Я на пять лет, на целую жизненную катастрофу его старше.

Я стою на пепелище моих иллюзий, малыш — на пороге новой безоблачной жизни.

Так себе себе контраст…

Нам точно с ним не по пути.

— Сань, — сказала я максимально мягко, корректно. Я не стала врать, не стала строить из себя загадочную незнакомку, с хорошим человеком надо быть честной и откровенной, — найди себе ровесницу. Сегодня ночью между нами ничего не будет, более того, у нас с тобой никогда не может быть продолжения…

Я прямо обозначила мою позицию, без язвительных намеков или какой-нибудь двусмысленности.

Откровенно говоря, я ждала от мажора разочарования, обиду, надутые губы, любую другую генитальную реакцию охреневшего малолетки.

Вот только…

Мальчишка меня знатно удивил, Санек мне широко улыбнулся, на его лице не было даже тени злобы, что уж там говорить о разочаровании, о несбывшихся эротических фантазиях.