Книга Измена. Начать жизнь с нуля, страница 108 – Милла Мир

Девушка вздрогнула, несколько раз моргнула, словно она только что проснулась, посмотрела на Доминика с легким смущением. В ее глазах еще плясали отблески далеких мыслей, но они постепенно угасали, уступая место осознанию настоящего момента.

— Месье, простите, я немного задумалась, - Клэр произнесла это почти шепотом, с легкой запинкой. Ей не хотелось прерывать свои мысли, но правила приличия, особенно на этом приеме, диктовали свои условия. Девушке пришлось, хоть и нехотя, заговорить с надутым индюком, который, казалось, только и ждал ее внимания. Она чувствовала, как внутри поднимается волна раздражения, но глубоко вздохнула и постаралась изобразить на лице подобие заинтересованности. Поддерживать разговор с этим высокомерным павлином было выше ее сил, но Клэр понимала, что ей придется это сделать. Через силу, но придется.

— Давайте не будем забывать о главной цели нашего визита, - Дюбуа высокопарно напомнил спутнице о мести.

— Доминик, кто, кто, а точно не вы, будете учить меня, что и как мне нужно сделать! - тихо огрызнулась девушка. В ее голосе сквозило не просто раздражение, а глубоко затаенное презрение. Слова были произнесены почти шепотом, но в этой тишине чувствовалась такая сила, что, казалось, она могла разбить стекло. Глаза Вероники, обычно такие мягкие и приветливые, сейчас горели холодным огнем. Было очевидно, что господин Дюбуа задел ее за живое, она не собиралась его прощать.

— Милая, поймите меня правильно. Я просто хочу, чтобы вам было хорошо. Я дал слово вашему отцу, что я буду оберегать вас – это для меня очень важно.

— Месье Дюбуа, ваша забота будет проявляться исключительно в том, чтобы как можно быстрей затащить меня в постель? - Вероника с сарказмом, в ее голосе сквозила ледяная ирония, задала вопрос молодому человеку, она слегка приподняла бровь с интересом наблюдая за реакцией мужчины, - так сказать, мы с вами расслабимся, приятно скоротаем досуг?..

Доминик Дюбуа, обычно такой самоуверенный и обходительный, на мгновение потерял дар речи, его лицо выразило искреннее замешательство:

— С чего вы так решили? - наконец спросил он, в его голосе звучало неподдельное удивление, он явно не ожидал такого поворота событий.

— Господин Дюбуа, пока машина везла нас к месту назначения, я не теряла времени даром и кое-что о вас узнала. Как я услышала, вы пользуетесь репутацией… скажем так, человека, увлекающегося женским вниманием. Разговоры ходят разные, и, честно говоря, они не располагают к близкому знакомству. Поэтому, прежде чем мы начнем работать вместе, я хотела бы внести ясность в наши отношения. Мой отец доверил меня вам, я хочу, чтобы все было четко определено с самого начала. Я предлагаю нам построить исключительно дружеские отношения. Никаких двусмысленностей, никаких попыток сближения. Мне нужно ваше честное слово, что вы будете уважать мои границы, вы не станете предпринимать никаких действий, которые могли бы их нарушить. Я настаиваю на этом. Нас связывает исключительно деловое партнерство, я хочу, чтобы оно оставалось таковым. Уверена, вы достаточно проницательны для того, чтобы понять мою позицию, вы сможете принять мои условия. Я надеюсь на ваше понимание и готовность к сотрудничеству на взаимовыгодных условиях.

— Мадемуазель, я вас услышал, - хмыкнул озадаченный Доминик. Впервые за тридцать лет девушка позволила себе разговаривать с ним в подобном жестком тоне. Никто ранее не смог перед ним устоять, ни перед его обаянием, ни перед его властью. Молодой человек привык, что его слова воспринимаются как закон, а тут... Клэр, казалось, не впечатлена, - но, все же, я не могу вам дать слово, которое, в конечном итоге, я не смогу сдержать, - и это была чистая правда. Доминик всегда ценил честность, особенно в деловых вопросах. Он понимал, что сейчас на кону стоит нечто большее, чем просто сделка, - Клэр, мне бы не хотелось вам врать… - Доминик замолчал, искал нужные слова. Врать девушке было бы не только нечестно, но и... неприятно. В ее взгляде читалась такая решимость и такая непоколебимая вера в то, что она делает, что обмануть ее было бы равносильно предательству. И это чувство, неожиданно возникшее в его душе, заставило Доминика на мгновение растеряться.