Книга Неудачница из литдорамы, страница 123 – Юлия Буланова

— Вы, действительно, совершенно не умеете считывать атмосферу? — произносит он ошарашенно.

Да, ещё одна местная фишка. Аборигены тут должны без слов понимать невербальные сигналы, иерархию и невысказанные мысли в окружающих. Критиковать характер или поведение человека нельзя. Это ужас как невежливо. Нужно ссылаться на недопонимание, использовать обезличенные конструкции, например, "мы" вместо "вы". Терпеть, терпеть и еще раз терпеть. Даже откровенное хамство и ничем неприкрытую агрессию. Нельзя напрямую давать отпор. А нежелание играть по этим правилам воспринимается как грубость, глупость и незрелость.

— Вы привыкли прятаться за нежеланием других людей вступать с вами в прямые конфликты. Не это ли стало причиной того, что вы в двадцать девять лет сменили шесть мест работы, не сумев нигде задержаться надолго, несмотря на свои способности.

— Вы переходите границы, шеф Кан! — мужчина побагровел.

— Ещё не начинала, повар Чанг. Но если вы настаиваете. Я думаю, что вы так ведёте себя, потому что не можете обуздать свою зависть. Она вырывается в той самой пассивной агрессии, о которой упоминалось ранее.

— Это немыслимо! Как вы можете говорить такие отвратительные вещи?!

— Повар Чанг я лишь назвала эти вещи своими именами. Неужели до меня вам этого никто не решился указать на ваш недостаток? Однако, меня не это интересует, а способны ли вы остановиться? Если считаете, что никакой проблемы у вас нет, а вам семь раз подряд попались неадекватные руководители, которые придираются к вам ни за что, давайте сэкономим время друг друга. Уходите. Вам в полном объеме будет выплачена зарплата за эту смену.

— Что?

— Вам будет выплачена зарплата за эту смену, — повторяю вежливым тоном. — Несмотря на то, что до конца рабочего дня осталось два часа. Да, у вас удивительный талант к готовке. Я не буду с этим спорить. Но вы зарываете его в землю.

— Сразу бы сказали, что ищите подхалима, а не повара.

— Я ищу повара, а не истеричного подростка, который не способен справиться со своими эмоциями. Вы завидуете, злитесь и выплёскиваете эту злость на меня. Мне это не нужно.

— Вы ничего обо мне не знаете.

Сочувственно киваю. Куда уж мне понять весь трагизм его истории?Но если ты к каждому хаму будешь подходить с открытым сердцем, очень быстро превратишься в мишень для нападок. Это приведёт к эмоциональному истощению. А оно мне надо?

Жизнь всегда несправедлива. Кто-то получает всё, не прилагая никаких усилий. Кто-то выбивается из сил, чтобы, просто, не оказаться на дне. И что? В этой мировой несправедливости нет моей персональной вины.

Вспомнилась школа и две мои одноклассницы. Маша и Даша. Маша была типичной маминой любимицей и папиной принцессой. У неё было всё: родительская поддержка, своя комната, репетиторы, красивые тетрадки и милые брелки на рюкзачках. Её обожали учителя, а учеба давалась легко. Но она никогда не задирала нос и была очень доброй.

Дашина жизнь представляла собой увлекательный квест по выживанию в двухкомнатной квартире среди пелёнок и пяти орущих детей-погодок. Её родители хотели много детей, поэтому для начала произвели на свет няньку, подождали семь лет и принялись строгать настоящих деток. Мамочке, которая или беременна, или только родила нужно помогать. В идеале, не только днём. Одна беда — школа мешает. Но и запретить старшей дочери ходить туда не получалось. Органы опеки могли заинтересоваться. Поэтому Дашины родители решили пойти другим путём. Сказали, ей что домашние задания делать не обязательно. И, вообще, если ей так скучно, что за книжки тянет, значит будет она не два раза в день полы мыть, а четыре. Училась Даша паршиво. В школе её ругали постоянно. Это она считала жутко несправедливым. Однако винила в этом моя одноклассница не своих эгоистичных родителей и не себя, а именно отличницу Машу. Хотя, та ей поначалу и домашка давала списывать, и на контрольных помогала. До травли дело дошло. Недолгой, но отчаянной.