Книга Доктор Эмма. Новая жизнь попаданки, страница 7 – Елена Крамская

— Опыт? — он рассмеялся, обнажая пожелтевшие зубы, — Еще раз повторю, женщина не может быть врачом. Никто здесь не станет разговаривать с вами о медицине.

Его слова ударили меня, как пощёчина. Я сжала кулаки, чувствуя, как внутри закипает гнев.

— Вы не понимаете, — попыталась возразить я, — Я могу помогать людям. У меня есть знания, навыки…

— Знания? — он перебил меня, махнув рукой, — Ваши «знания», это суеверия и бабьи выдумки. Ступайте домой, леди, здесь вам не место, — мужчина захлопнул дверь прямо у меня пред носом, и я услышала, как с обратной стороны опускается тяжелый засов.

Мне хотелось разреветься от отчаяния, но я не позволю себе это сделать. По крайне мере, не здесь и не сейчас.

Краем глаза я увидела эту больницу, там внутри царил хаос, а пациенты лежали на грязных постелях, и, судя по всему, здесь никто не имел ни малейшего представления о гигиене.

Я медленно побрела по мокрой дороге в сторону дома. Два версты до поместья тётушки казались бесконечными. Погода ухудшилась, ветер пронизывал до костей, но физическая боль была ничто по сравнению с унижением, которое я испытала сегодня. В голове крутились слова фельдшера из больницы: «Женщина не может быть врачом. Ваши знания — суеверия.»

Внезапно, сзади раздался бешеный топот копыт. Я едва успела отшатнуться к обочине, но лошадь пронеслась так близко, что взметнувшиеся комья грязи обдали меня с головы до ног. Холодная жижа залила лицо, попала в рот, склеила волосы. Я поскользнулась, едва не упав в канаву, едва удержавшись на ногах.

— Стой! — раздался властный окрик.

Всадник натянул поводья, развернул коня и медленно подъехал ко мне. Он был высок, одет в чёрный дорожный камзол, а его лицо, обрамлённое тёмными влажными прядями, выражало смесь раздражения и неловкости.

— Простите, — произнёс он, слегка склонив голову, — Я не заметил вас. Позвольте помочь.

Я выпрямилась, стряхнула с рукава липкий комок грязи и вскинула голову. Холодная ярость застилала глаза.

— Помочь? — мой голос дрожал от негодования, — Вы чуть не сбили меня, обдали грязью с ног до головы, и теперь предлагаете помощь? Может, вам ещё и поклониться за это?

Он приподнял бровь, явно не привыкший к подобной дерзости.

— Я искренне сожалею. Могу предложить сухой плащ, — всадник потянулся за сумкой, привязанной к седлу.

— Не нуждаюсь! — перебила я, отступая на шаг, — Следовало бы смотреть, куда скачете!

Он замер, а затем медленно выпрямился в седле. В его взгляде мелькнуло что-то холодное, почти угрожающее, но я не отступила. Пусть думает, что хочет. Пусть знает, что я не стану кланяться ни перед кем, даже перед этим надменным всадником, чья осанка и манеры выдавали человека не простого.

Не дожидаясь ответа, я развернулась и зашагала прочь, оставляя за собой грязные следы на дороге. Платье липло к телу, волосы свисали мокрыми прядями, но я шла, высоко подняв голову.

— Глупая женщина, — донеслось сзади.

Да пусть думает, что хочет. Я решительно зашагала в сторону дома не оборачивая.

Но когда я завернула за угол, то почувствовала, что за мной следят. Я обернулась, но на пустынной улице никого не было. Но я затылком чувствовала, что кто-то за мной наблюдал.

Почти у самых ворот поместья меня окликнули.

— Госпожа, постойте!

Я обернулась. По тропинке, ведущей к нашему дому спешил немолодой мужчина, в потрёпанной, но опрятной одежде. Его лицо было измождено, а в глазах читалась отчаянная мольба.