Книга Доктор Эмма. Новая жизнь попаданки, страница 55 – Елена Крамская

Я еще раз оглянулась на руины моего склада и лаборатории.

Огонь уничтожил почти всё, что я собирала с таким трудом. А вот плесень, пережившая огонь, давала новую надежду.

В тот же день мы с Томасом, тетушкой Элизабет и парой верных слуг Эдварда перевезли уцелевшие записи и образцы в выделенное крыло поместья. Там было сухо, чисто, просторно. Уже к вечеру мы начали обустраивать новую лабораторию. Пока Томас и тётушка перебирали обугленные тетради, пытаясь переписать каждую строку, я внимательно изучала уцелевшие образцы плесени. Её цвет к вечеру стал темнее, почти угольным.

— Томас, — сказала я, не отрывая взгляда от образца, — Мы должны попробовать воспроизвести этот эффект. Нужно понять, как дым влияет на плесень. Это может быть ключ к гораздо более мощному лекарству.

Томас кивнул, его глаза уже горели таким же энтузиазмом. Я чувствовала, как усталость предыдущего дня отступает, заменённая бурлящей энергией.

Новая загадка, рождённая из пепла, горела во мне ярким пламенем.

Когда вечером уже все улеглись спать, а в очередной раз разглядывала образец, пытаясь что-нибудь разглядеть при свете свечи, дверь в мою комнату бесшумно отворилась, и на пороге возникла фигура. Эдвард.

Он стоял, освещенный лишь слабым мерцанием свечи в своей руке, а его лицо было мрачным и напряженным, как никогда прежде.

Он молча протянул мне свиток, глядя на меня с такой глубокой тревогой, что я невольно замерла, предчувствуя, что он принёс что-то недоброе.

Я развернула свиток, который протянул мне Эдвард. Несмотря на слабое освещение, я заметил, что пальцы Эдварда слегка дрожали. Свиток шелестел, словно шептал предостережения. Но строчки, выведенные неровным почерком, оказались не тем, чего я ожидала. Это был не указ, не донос, не обвинение, это были показания — признания Артура де Вейна, схваченного сегодня утром гвардейцами.

— Он пытался скрыться, — глухо произнёс Эдвард, опуская свечу на стол, — Но его узнали. И привели ко мне.

Я подняла на Эдварда глаза, в свете пламени его лицо казалось высеченным из камня.

— Что он сказал? — спросила я, чувствуя, как внутри зарождается тревожное предчувствие.

Эдвард помолчал, затем выдохнул:

— Поедем со мной. Я хочу, чтобы ты услышала это от него сама.

Подземелье городской ратуши было холодным и сырым. Факелы на стенах трепетали, отбрасывая пляшущие тени на каменные стены. В центре камеры, скованный тяжёлыми цепями, сидел Артур. Его некогда щегольской сюртук был порван, волосы спутались, но глаза горели тем же фанатичным огнём, что и раньше.

Когда мы вошли, он поднял голову и ухмыльнулся:

— А, вот и она. Та, что заняла чужое место.

Эдвард сделал шаг вперёд:

— Говори. Повтори то, что сказал мне. О том, кто она на самом деле.

Артур откинулся к стене, его улыбка стала шире.

— О, я скажу, скажу так, чтобы все услышали. Эмма Глейн — не Эмма Глейн. В её теле живёт другая. Я провёл обряд переселения душ, древний, могущественный. Настоящая Эмма была слаба, умирала от болезни. А я искал сосуд, чтоб сохранить живым тело. И нашёл.

Он уставился на меня, и в его взгляде было что-то пугающее, смесь восторга и безумия.

— Я понял с первой секунды, что эксперимент удался, — продолжал он, — В её глазах чужой свет. Не такой, как у нас всех. Она говорит странные вещи, знает то, чего не могла знать настоящая Эмма. Это не колдовство, нет, это переселение чужой души.