Книга Невеста для Лешего или как не выйти замуж за болото, страница 33 – Мира Аллен

Марья начала вспоминать утро по порядку. Тихон, сапоги, венок на столе, его слишком быстрый взгляд. Потом дорога через деревню. Бабы у плетня. Колодец. Пустая крынка. Светлый платок.

Агафья.

Марья медленно выпрямилась.

— Сваха.

Яга не повернулась, но Марья заметила, как чуть дрогнули её пальцы на подоконнике.

— Имя.

— Агафья.

Печь тихо треснула. Не громко, но так, будто в огне лопнула кость.

— Вы её знаете?

Яга обернулась. Лицо у неё снова стало обычным: сухим, острым, насмешливым. Слишком обычным.

— В деревнях всех знаю. Одних по делам, других по грехам.

— Это не ответ.

— Это хороший ответ. Просто тебе он не нравится.

— Она трогала венок. Сказала, что ленточка зацепилась. Я не дала ей долго копаться, но она успела коснуться травы. Ещё спрашивала про знаки, про сны, не снился ли лес, не теряла ли я чего-нибудь важного. И сказала, что судьба иногда сама за руку берёт.

Яга тихо выругалась. Почти ласково. Но чашки на столе дружно отодвинулись подальше.

— Обычная сваха могла знать старый лесной обряд? — спросил Велеслав.

— Обычная — нет. Обычная сваха знает, кто кому подходит, у кого корова лучше доится и чей сын врёт, что не пьёт. Старые круги ей без надобности.

— Тогда она не обычная, — сказала Марья.

— Или стала не обычной. Это хуже. Женщина, которая слишком долго собирает чужие судьбы, однажды может найти нитку, за которую не стоило тянуть.

Марья почувствовала, как внутри снова поднялась злость. Уже не горячая, как на поляне, а плотная, тяжёлая. Её венок. Её имя. Её жизнь. Тихон мог натворить глупостей из заботы. Но Агафья смотрела слишком спокойно, слишком ласково. Так улыбаются люди, заранее знающие, куда пойдёт чужая дорога.

— Я возвращаюсь.

— Нет, — сразу сказал Велеслав.

— Мы договаривались без приказов.

— Тогда иначе: возвращаться сейчас опасно.

— Вот видишь, можешь, когда хочешь.

Она шагнула к двери, но нить на запястье потеплела. Не потянула, не удержала, но по коже прошёл мягкий предупреждающий жар. Марья остановилась и с ненавистью посмотрела на зелёную петлю.

— Даже не начинай.

Яга взяла из связки сухую рябиновую веточку.

— Прямое обвинение сейчас бесполезно. Та, кто решилась подменить венок в старом круге, наверняка подготовилась. Она не станет стоять у колодца и каяться, потому что ты на неё сердито посмотрела. Хотя, признаю, смотришь ты убедительно.

— Я могу не только смотреть.

— Поэтому и говорю: пока не надо.

— Значит, я должна сидеть и ждать, пока эта тихая паучиха доплетёт свою паутину?

— Нет. Ты должна пройти первое испытание.

— Какая прелесть. У нас, оказывается, на все беды один ответ: испытание.

Яга бросила рябиновую веточку в огонь. Пламя вспыхнуло бело-зелёным, и в избушке стало темнее, будто весь свет собрался в печи. В пламени проступил образ: свадебный каравай на старом полотне. Только это был не обычный каравай. По золотистой корке тянулись тонкие корни; они оплетали хлеб, врастали в него, шевелились, будто живые. В центре темнел знак переплетённых ветвей.

Марья почувствовала, как у неё похолодели пальцы.

— Это что?

Огонь погас так резко, будто его задуло изнутри.

— То, что уже начали печь без тебя.

У Марьиной избы к этому времени собрались так, будто там не беда случилась, а ярмарку без объявления открыли. Первой пришла баба Параска, за ней Ульяна, соседки, Дарёнка с пустым ведром, мальчишка с козой и староста, который сначала шёл «просто посмотреть», а потом начал поправлять пояс так важно, будто его уже назначили главным по переговорам с Лешим.