Книга Жемчужина дракона, страница 131 – Марина Александрова

Войдя в свою комнату, я не сразу смогла понять, что за тошнотворно-приторный запах коснулся моего обоняния. Хотя благодаря тому, что ночь была ясной, а за окном светила полная луна, я легко смогла найти предмет зловония в виде огромных белоснежных лилий, заботливо поставленных Рэби в вазу. В свете луны цветы, казалось, напитались жемчужным сиянием звезд. Если отбросить тот факт, что они ужасно воняли, то их можно было назвать необыкновенно красивыми. Как и любой эвей благородного происхождения, я знала язык цветов, которым порой пользовались аристократы нашего мира. Правда, учить мне его приходилось под руководством Рэби, потому в основном мы не зацикливались на оттенках значений типа «невольной грусти» или «тайной любви». Но общий смысл понять я могла. Так вот, букет, что сейчас стоял в вазе у окна, говорил, что меня поздравляют с тем, что мои печали остались в прошлом. Странное послание, которое было тем страннее, что среди моего окружения не было тех, кто хотел бы меня поздравить, особенно с тем, что нечто плохое в моей жизни наконец-то закончилось. Я быстро подошла к окну, чтобы рассмотреть цветы поближе, и наконец-то заметила клочок дорогой тисненой бумаги, что был вставлен между лепестков одного из соцветий. Надпись на нем гласила: «От иса Тарона».

«С чего бы Верховному слать мне цветочки?» – подумала я, сглотнув подкатившую к горлу горечь. От запаха, что стоял в комнате, кружилась голова, и меня ощутимо тошнило, появилась странная дрожь в теле, как бывает при лихорадке. Меня бил озноб, а по вискам катились капли пота. К ужасу, далеко не с первого раза мне удалось открыть окно. Руки онемели и совсем не слушались, дыхание с хрипом вырывалось из легких. Лишь из чистого упрямства, находясь на грани между ужасом и обмороком, я выпихнула вазу с цветами из окна. Вместе со звоном разбитого стекла тьма укутала меня плотным одеялом.

Я летала в этой странной мгле, точно брошенное в темный колодец перо, кружилась в воздушных потоках, падая все глубже и глубже. Там не было никого и ничего, лишь мое странное осознание себя в самой глубине бескрайней тьмы. Тишина, которой не бывает в реальности, опутывала каждую клеточку сознания, усмиряя и усыпляя, утягивая все дальше. Тут нет страха, потому что в абсолютном «ничто» не выжить никому и ничему. Там некого бояться, потому нет места страху. Там некого любить, да и любовь там не нужна. Нет боли, просто потому что там нечему болеть. Еще немного, и не останется даже мыслей, потому что тут некому будет думать…

«Вставай!»

Рев. Оглушающий, звонкий, глубокий рев зверя, и чувство, что чья-то мощная когтистая лапа ухватила меня поперек тела, выбрасывая на поверхность с такой скоростью, что необходимо сделать вдох. Вот только это не так-то и просто.

Я пришла в себя, лежа на полу. Первое, что смогла ощутить, так это острую боль на шее. Что-то тонкое, жалящее затягивалось у меня на шее. Я не могла сделать вдох. Лишь глупо дергала ногами, пытаясь вырваться. Осознание того, что меня душат, пришло мгновенно. В полнейшей тишине моей спальни, где был слышен лишь ритмичный приглушенный стук моих собственных ног, кто-то затягивал петлю на моей шее.

Осознанных, связных мыслей в голове не было. Только паника, страх и ужас от понимания, что я просто-напросто ничего не могу сделать, чтобы хотя бы вздохнуть! Я пыталась оторвать нитку, которая сдавила мне горло, но она была такой тонкой, что мне не удавалось ее подцепить. А тем временем давление на шею лишь усиливалось. Еще немного, и это будет конец. Мысль была такой ясной среди царящего внутри хаоса, что почему-то показалась успокаивающей. А быть может, просто воздух в моих легких подошел к концу? Как знать? Эта борьба не была долгой, увлекательной или стремительной. Жалкие секунды и невнятные попытки сопротивления с моей стороны… Вот, пожалуй, и все. Быстро, нелепо и жалко. Глупые мысли на задворках умирающего сознания прервал грохот, исходящий от окна. И в тот же момент ко мне вернулась возможность дышать. Первый вдох, такой обжигающий, болезненный. Я жадно хватала ртом воздух, пока позади меня разворачивалась настоящая битва.