Книга Я спасу тебя, или Десять нелепых смертей Эйрин Миттар, страница 104 – Марина Александрова

— А до этого эта тётя разговаривала со своим медальоном в кладовке, — выдал вдруг Лео то, что нам не было известно и уже спустя несколько минут братцы наперебой рассказывали содержание беседы.

Терон расстегнул верхние пуговицы своей рубашки и достал плоский блестящий медальон. Я уже знала, что данная вещь одна из последних разработок магов и позволить её себе могли далеко не все оборотни Давора. Обычные медальоны связи были настроены друг на друга. То есть общаться могли лишь двое обладателей парных медальонов. Но то, что держал в руках Терон могло связывать до двух десятков контактов. Собственно, это было одно из устройств, которое позволяло ему общаться со своими подчинёнными на расстоянии и работать, не выезжая лишний раз в город.

Пока мы тряслись в карете, Терон связался со Свеном и уточнил изъяли ли они кулон связи у шейры Ладо. Оказалось, что да и кулон начальник службы безопасности не деактивировал в надежде, что кто-то попробует по нему связаться и, возможно, маги, что служили при полиции смогут с ним поработать и что-то узнать.

Артефакт связи вызвал нешуточный ажиотаж у мелких и всё то время, что Терон говорил со своим безопасником, они смотрели на него не скрывая восторга.

«Главное, чтоб не стащили его под занавес», подумала я, решив, что надо присматривать за Аскардом, пока не вернём мелких в лоно семьи.

* * *

— Есть новости? — фраза ставшая привычной за последние два дня вызвала лишь новый приступ какой-то глухой загрудинной боли.

Нортон Миттар поднял взгляд, чтобы увидеть в глазах его любимой Фло такую же потаённую боль и море отчаянья, присыпанные сверху робкой надеждой на чудо. С каждым прожитым годом надежда во взглядах членов семьи Миттар, когда им сообщали, что кто-то из них пропал или пострадал выглядела битым стеклом, которое серебрилось на осколках веры. Последний раз они испытывали что-то подобное, когда им сообщили, что Эйрин серьёзно пострадала на задании. Тогда они молились всем богам, чтобы по приезду в военный госпиталь услышать, что она жива. Даже услышав, что их ребёнок ослеп они ни на миг не почувствовали горя, а лишь благодарили проведение, что их девочка жива.

«— Она не сможет больше видеть», — тихонько всхлипнула тогда Римель.

А Нортон просто посмотрел в глаза дочери так, как умел только он и сказал:

«— Ну и что? От этого она перестанет быть собой? Не смей так поступать с ней, Римель, наша девочка жива, а с остальным мы в состоянии справиться. Жалость ей ни к чему. Нас много и все мы плечо друг для друга или думаешь нашей Эйрин не на кого будет опереться в этой семье? Тогда сен нам цена!»

Вот и сейчас их дети пропали и сердце рвалось от боли и не было и минуты покоя. Вся семья прочесывала леса и город. В условленное время кто-то из них возвращался домой, чтобы обменяться новостями. Сейчас была очередь Флоранс и Нортона. Но ему не было нужды отвечать, его пара и так почувствовала, что ему не чем её порадовать.

— Поешь? — тихо спросила она, подходя ближе и аккуратно касаясь пальцев его руки.

И столько всего было в этом жесте: и невысказанные слова поддержки, и желание поделиться и ощутить тепло того, кто самый родной на свете, и способ сказать, что все обязательно будет хорошо. Это была рука, которая так крепко держала её, когда они решили сбежать и навсегда покинуть родные края, потому что Фло совершила преступление и другого выхода не оставалось. Эта рука вела её к алтарю, в день, когда он пообещал ей пройти эту жизнь до самого края вместе. Рука, которая первой благословляла их детей при рождении и держала её так крепко, когда эти же дети покидали их раз и навсегда. Всегда вместе, всегда зная, что простое прикосновение порой способно удержать на самом краю.