Книга Моя истинная. На завтра и навсегда, страница 55 – Лесана Мун

— А ты как думаешь, зачем?

— Не знаю. У меня в голове не укладывается такой поступок матери по отношению к своей дочери. Потому и спрашиваю.

— О⁉ Я слышу осуждение в твоем голосе? Это что-то новенькое. Столько лет о тебя вытирают ноги все, кому не лень, а осуждения удостоилась я.

— Наверное, потому что ты была особенно старательна в этом плане, — отвечаю.

— О! И даже язвительность появилась. Ты удивляешь. Неужто взрослым человеком становишься, а не вечной маленькой девочкой? — голос матери просто сочится ядом.

— Так зачем ты сказала Ксюше о ребенке? — настаиваю на своем, не давая разговору уйти в другую сторону.

— О каком ребенке? Не было никакого ребенка, Лена! Был плод. Это просто сгусток клеток, к счастью, не жизнеспособных. Ксения еще не готова стать матерью, она и о себе не может позаботиться. Вон в аварию попала, потому что нервы не выдержали. Подумаешь, Янис ей изменил. Все изменяют! Такова жизнь! Хочет развода, так дай развод, а прежде оттяпай у него приличный кусок денег! В чем вообще проблема⁈ С чего вся эта драма?

— Да кто ты такая, чтобы решать, кому рано, а кому поздно⁈ — терпение меня покидает, остается только сильная, идущая откуда-то из глубины тела злость, которая жжет не хуже огня. — Чего ТЫ сама достигла в своей жизни? Пять браков, пять мужей, пять неудачных попыток создать что-то свое! Ты разрушаешь все, чего касаешься!

— О, нет, моя дорогая! На моем счету только четыре разрушенных брака. Мой первый, с твоим мямлей-папашей, как ни странно, разрушил он сам.

— И не удивительно. Он вообще святой человек, терпевший тебя дольше всех!

— Это он то святой⁈ Да что ты знаешь вообще? Дурища! Это он все испортил в нашем браке! Он мне изменил! И ему этого показалось мало, он прижил ребенка от той стервы! И знаешь что… пошло оно все! Я и так долго терпела и скрывала! Ты мне не дочь, Лена! Ты мне совершенно чужой человек! Ты мямля в своего отца и неблагодарная тварь в свою мамашу! Которой я, к счастью, не являюсь! Ура! Мне прямо полегчало.

— Знаешь… — отвечаю, дождавшись, когда мать умолкнет, задохнувшись собственным ядом, — это самое приятное, что ты мне когда-либо говорила. Что ты не моя мама.

И кладу трубку, после чего блокирую номер дрожащими руками. Сажусь на самую первую попавшуюся лавку, не понимая, что делать дальше. Ощущение, что огромные вилы пронзили мою грудную клетку, провернулись внутри и остались. Дышать тяжело и больно, во рту вкус крови. Сердце не бьется — дергается в каком-то странном пугающим ритме. Перед глазами все плывет.

— Вам плохо? — слышится рядом со мной женский голос. Рядом кто-то присаживается и в поле моего зрения появляется бутылка воды. — Попейте. Это минеральная вода, мне всегда помогает прийти в себя.

Послушно делаю несколько глотков солоноватой жидкости. Или она нейтральная, а соли добавляют слезы, текущие по щекам, и которые я до сих пор не замечала.

— Хотите конфетку? Мятную? — все тот же голос.

— Нет, — выдавливаю из себя сиплым голосом, — спасибо.

— Если хотите, я помогу вам дойти до больницы, тут недалеко.

— Нет, не надо, я только оттуда, — поднимаю голову, вижу сидящую рядом со мной беременную женщину, — спасибо вам. Мне действительно стало лучше.

— Я тогда пойду, — женщина поднимается с лавочки, я как-то мельком обращаю внимание на красивое тату у нее на внутренней стороне запястья, какие-то иероглифы.