Книга Ферма в рассрочку и очень жадный дракон, страница 99 – Тая Вальд

— Ты изменилась, — вдруг сказал Ардан.

— В смысле?

— Сама не замечаешь? Ты стала… спокойнее. Увереннее. Раньше ты вся была как натянутая струна. А сейчас — как глубокое озеро.

Я задумалась. А ведь правда. Страх никуда не делся, он был, но он не управлял мной. Просто был, и всё.

— Это камень, — сказала я. — Или земля. Или всё вместе. Они дают мне что-то. Какую-то опору.

— Они дают тебе то, что ты им даёшь, — поправил он. — Это всегда работает в обе стороны.

Фенька, дремавшая на соломе, приоткрыла один глаз.

— Философы, блин, — пробормотала она и снова закрыла.

Мы подъехали к зданию суда. Оно всё так же возвышалось серой громадой, но теперь не давило, а просто стояло.

— Готова? — спросил Ардан.

— Готова.

— Тогда пошли.

Фенька осталась в телеге — внутрь её не пустили, сказали, что свидетель уже выполнил свою роль. Она не обиделась, только пожелала нам удачи и предупредила, что если что — будет громко блеять под окнами.

В зале было уже полно народу. Роза сидела на своём месте, рядом с адвокатом. Женщина с холодными глазами — тоже. Эльф-судья ещё не вышел.

Мы сели. Я опустила руку в карман, коснулась камня. Он был горячим, спокойным. И гул внутри меня звучал ровно, уверенно.

— Слушание продолжается, — раздался сухой голос, и в зал вошёл судья.

Все встали. Эльф прошествовал к своему месту, мантия зашуршала, и он опустился в кресло. Оглядел присутствующих, задержал взгляд на мне чуть дольше, чем в прошлый раз, и открыл рот, чтобы заговорить.

— Вчера, удалившись на совещание, я долго размышлял над этим делом, — начал он. Голос его был тихим, но в зале стояла такая тишина, что каждое слово отдавалось эхом. — Я перечитал все предоставленные документы, просмотрел записи показаний и, признаюсь, даже советовался с коллегами, потому что случай уникальный.

Адвокат Розы подался вперёд, хищно прищурившись. Роза замерла, сцепив пальцы в замок.

— В этом деле, — продолжил эльф, — столкнулись не просто две стороны спора о праве собственности. Здесь столкнулись два подхода к жизни, к земле, к тому, что мы называем «домом». И мне, как существу, прожившему достаточно долго, чтобы видеть, как меняются поколения и их ценности, пришлось выбирать не между буквой закона и эмоциями, а между разными пониманиями того, что вообще такое — владеть чем-то.

Я сидела не шелохнувшись.

— С одной стороны, — эльф чуть повернул голову в сторону Розы, — у нас формальный собственник. Та, у кого есть все документы, подтверждающие её право. Та, на чьей стороне — буква закона, если подходить к нему сухо и формально.

Роза расправила плечи, на её губах заиграла слабая, уверенная улыбка.

— Но, — эльф поднял узловатый палец, и эта улыбка тут же погасла, — закон не существует в вакууме. Он создавался для того, чтобы регулировать отношения между людьми, но также и для того, чтобы защищать справедливость. А справедливость, как я её понимаю, заключается не только в том, у кого бумажка с печатью, но и в том, кто вложил в эту землю душу.

Он помолчал, давая словам осесть в тишине.

— Свидетельские показания, — продолжил он, — особенно показания говорящего животного, которое не может быть подкуплено или запугано, рисуют нам картину полного запустения при прежней хозяйке. Долги, заброшенные поля, отсутствие какой-либо заботы о ферме. И, напротив, картина возрождения, которую мы видим сейчас — заслуга нынешней владелицы, пришедшей на пустое место и начавшей с нуля. Своими руками. Своими потом и кровью. Своим упрямством.