Книга Ферма в рассрочку и очень жадный дракон, страница 37 – Тая Вальд

— На этом сегодня всё, — сказал он, вытирая пот со лба. — Завтра продолжу.

— Ты… ты не должен этого делать, — неуверенно сказала я. — Я имею в виду… ты уже столько сделал.

Он повернулся ко мне, и в его золотых глазах снова заплясали знакомые искорки.

— Во-первых, должен. Как кредитор, я заинтересован в сохранности своего актива. А во-вторых… — он сделал паузу, и его взгляд смягчился, — мне не всё равно, Алёна.

От этих слов у меня перехватило дыхание. Мы стояли друг напротив друга, залитые последними лучами заходящего солнца. Где-то кудахтали куры, Фенька что-то ворчала, возясь с собаками, а я не могла оторвать взгляд от этого невероятного, противоречивого существа.

Внезапно он нарушил момент, деловито отряхнув руки.

— Мне пора. Завтра утром буду. Постарайся не устраивать новых катастроф до моего приезда.

Он развернулся, сел в свою телегу и уехал, оставив меня стоять посреди двора с целой бурей противоречивых чувств.

— Ну что, влюбилась уже в своего спасителя? — раздался рядом голос.

Я вздрогнула и обернулась. Фенька смотрела на меня с ехидным выражением на своей морде.

— Не начинай, — проворчала я, чувствуя, как снова краснею.

— Да я ничего и не начинаю, — невинно проблеяла она. — Просто констатирую факт. Дракон-банкир, который вдруг стал твоим рыцарем на блестящей повозке. Романтика!

— Он просто защищает свои инвестиции! — огрызнулась я, но в голосе прозвучала неуверенность.

— Конечно, конечно, — Фенька фыркнула. — Инвестиции. Ага. Щас. Только ради инвестиций мужчина станет забор городить. Ладно, не буду тебе мешать вздыхать.

Она гордо удалилась в сторону сарая, где Верный и его семья уже с нетерпением ожидали ужина.

Я осталась одна. Последние лучи солнца догорали на горизонте, окрашивая небо в багровые тона. Я обошла свои владения. Заборный каркас, выстроенный Арданом, собаки, мирно жующие у сарая, куры, устроившиеся на ночлег… Всё это было моим. Моим домом. Моей крепостью, которую теперь помогали охранять самые неожиданные союзники.

Подойдя к грядкам, я с замиранием сердца присмотрелась к растениям, обработанным зельем. И мне показалось, нет, я была почти уверена — уцелевшие ростки золотой пшеницы выглядели крепче. Они будто бы набрались сил, чтобы бороться за жизнь.

Внезапно Верный, мирно жующий свою похлёбку, поднял голову, насторожил уши и тихо, но грозно зарычал, глядя в сторону леса. Его подруга тут же встала рядом, приняв защитную позу.

Лёд пробежал по моей спине. Я вгляделась в наступающие сумерки. Ничего. Ни малейшего движения. Но собаки чувствовали что-то. Что-то или кого-то.

— Спокойно, — тихо сказала я, подходя к Верному и кладя руку на его крупную голову.

Пёс перестал рычать, но его уши оставались насторожёнными, а взгляд не отрывался от леса.

Я стояла там до тех пор, пока не стемнело окончательно, чувствуя, как страх понемногу отступает, уступая место новой, твёрдой решимости. Меня не сломать. У меня есть ферма, которая становится крепостью. У меня есть верная, хоть и язвительная, подруга. Теперь у меня есть сторожевые псы. И… и у меня есть дракон, который почему-то решил, что я чего-то стою.

— Завтра, — прошептала я тёмному лесу, — завтра мы начнём всё заново. И на этот раз мы будем готовы.

14

Утро началось с того, что щенок, которого я уже мысленно окрестила Шалопаем, умудрился залезть в ведро с водой и поднять такой визг, будто его режут. Верный, как истинный отец семейства, лишь вздохнул и оттащил сына за шкирку подальше от злополучного ведра, а его подруга, Рысь (она двигалась так же грациозно и бесшумно), принялась усердно вылизывать мокрого бедолагу.