Книга Злодейка желает искупления, страница 102 – Татьяна Антоник, Аника Град

Жаль, что плачет она от радости, а не от мук совести.

— Но это не значит, — оборвал ее грозно Юншэн, — что я так просто позволю вашей семье свободно дышать. Семейство Шэнь опозорено, на плечи женщины, выросшей в провинции, ложится огромная ответственность. За тобой будут надзирать...

Шэнь Улан оторвалась от пола и ошарашенно взглянула на правителя. У генерало сердце забилось сильнее...

— Яо Веймин будет следить за твоими решениями. Перед ним тебе отчитываться. Постарайся вернуть семье хоть толику былого величия, но на легкий путь не рассчитывай.

Яо Веймину захотелось вскричать: «Но я ведь не провинился ни в чём!» — Но он быстро понял, что это будет по-детски.

— Повинуюсь, Ваше Величество, — произнёс Веймин, скрежеща зубами.

Шэнь Улан повторила за ним, снова коснувшись лбом земли.

Не тратя время на церемонии, Юншэн отправился прочь из этого поместья, и Яо Веймин не нашёл повода оставаться здесь, когда и Лин Джиа направилась к выходу. Она выглядела удивлённой, но не спешила расспрашивать свою спасительницу. Лишь робко ей улыбнулась перед уходом.

Сам генерал на девушку не смотрел. Надзор сегодня начинать он точно не намерен!

Но всё равно весь следующий день он думал о Шэнь Улан. Как он упустил из виду ее лицемерие? Как он попался на ее уловки? Теперь его раздражал ее лик и поведение. Она лгунья, пусть она боролась за свою жизнь и делала попытки оправдать отца, но она нарушила столько законов и правил. Разве может праведный, благородный человек хорошо относится к тому, кто в любой момент может совершить подлость, кто так лихо интригует, не чураясь никакими добродетелями? Лучше ли она своего дяди в совершенных поступках?

Удивительно ли, что эта ведьма ему приснилась?

Взрослая и отчего-то жестокая, она обрядилась в императорские одежды, вставила в волосы шпильки, похожие на те, что он когда-то видел у матери Юнлуна. Стояла близко, смотрела на него с ненавистью, а изо рта её текла струйка крови.

Он её убил?

Она то ли кричала, то ли шептала что-то, а вокруг клубился чёрный туман. Жадный, наглый и злой.

Как её душа, как её глаза и мысли.

Почему-то этот сон ощущался таким реальным. Не был похож на простую ночную картину, нет. Будто он… вспоминал?

Но этого не могло быть!

Как в воспоминании юная девица может стать взрослой женщиной, как он мог убить ту, что жива и празднует победу в своих подлых интригах?

Это совершенно точно невозможно. Яо просто возненавидел эту женщину так сильно, что Небеса решили умерить его гнев таким образом, дать насладиться местью. Да, так и есть.

Вот только видеть умирающую Шэнь Улан было больно.

Подобало ли мне ликовать и возносить хвалу небесам, зажигая благовония в родовом храме? Ведь всё свершилось так, как я не смела и мечтать в самые смелые свои ночи. Всего за один месяц луна сменилась дважды, а мир мой перевернулся с ног на голову.

Мой обидчик, убийца и подлый предатель Шэнь Куон недолго томился в сырых застенках судебной палаты. Не вынеся бремени позора, что тяжким камнем легло на его род, он выбрал уйти из жизни, опередив приговор судей.

Он и пришел в этот мир словно ядовитая многоножка, чтобы сеять раздор, потому и ушел гнусным самоубийцей, приняв яд из рук подкупленной стражи.

Матушка же, моя дорогая Хэ Лисин, не просто выздоровела – она расцвела, словно пион после долгой засухи. Взяв бразды правления поместьем в свои руки, она с легкостью восточного шелкопряда стала распутывать клубок запущенных дел. Мы не могли позволить себе перестроить обветшалые покои, но под её началом слуги вновь засуетились с подобострастной почтительностью. Здоровый румянец вернулся на её щеки, а волосы, уложенные в простую, но элегантную прическу и умащенные маслом камфорного дерева, вновь обрели гладкость и глянцевитый блеск благородной госпожи, смыв с себя тень затворничества в глухой деревушке.