Книга Принцесса и медведь, страница 188 – Марья Зеленая

— Каким дуралеям? — удивилась Виола.

— Ну… — Бьорн тихонько, чтобы не разбудить сына, поднялся со стула. — Я ведь пришел не один. Я же вроде как ярл, и со мной моя дружина. Пойду еще раз напомню этим обалдуям, чтобы не лапали монашек и не ссали по углам.

Виола прыснула и тут же поморщилась от боли в истерзанном теле.

— Ладно, иди, — сказала она. — Только ненадолго.

— Я позову ту женщину… Викторию, чтобы посидела с тобой, — сказал он прежде, чем скрыться за дверью.

* * *

Когда Бьорн вернулся, Виола как раз пыталась приложить ребенка к груди. Молоко еще толком не пришло, но младенец жадно тыкался ей в сосок, умильно причмокивая слюнявым ротиком.

Скрипнула дверь. Виола вздрогнула и попыталась прикрыть вырез рубахи, на что Бьорн сказал:

— Тебе ни к чему стыдиться, принцесса. Моя женщина кормит моего сына — разве может быть зрелище прекраснее этого?.. Да, кстати, ты сама хочешь есть?

— Боже, да! — выдохнула она, вдруг осознав, что вот уже почти двое суток во рту не было и маковой росинки.

— Я чего-нибудь принесу. — Сестра Виктория торопливо подхватилась со стула и выскочила за дверь.

Бьорн проводил ее насмешливым взглядом.

— Чего это они все такие пугливые? — поинтересовался он, садясь у кровати.

— Так не каждый же день увидишь кучу свирепых мужиков в женском монастыре, — усмехнулась Виола.

— Это мы-то свирепые? — Бьорн недоуменно поскреб отросшую бороду. — Хотя, не все монашки нас боятся. Некоторые так пялятся на моих ребят, словно не прочь с ними согрешить.

— Не вздумайте! — Виола погрозила ему кулаком.

— Ваша главная мегера, Корнелия, или как там ее, точно так и сказала, а еще пообещала оторвать яйца тому, кто покусится на честь… «божьих невест».

— Ума не приложу. — Виола наморщила лоб. — Почему она до сих пор терпит вас здесь, а не послала за стражей?

— Вопрос в цене. — Бьорн многозначительно похлопал кошель у себя на поясе. — Я отсыпал этой ведьме столько серебра, что хватит отгрохать еще один монастырь. А взамен она позволила нам остаться здесь до тех пор, пока вы с ребенком не окрепнете настолько, чтобы можно было забрать вас в Хейдерон…

Он осекся и с беспокойством заглянул Виоле в глаза.

— Ты же поедешь со мной в Хейдерон? — осторожно осведомился он.

«Хоть на край света!» — вскричало ее сердце.

— А как же Альвейг? — вслух спросила она.

Бьорн не успел ответить, как распахнулась дверь, и в келью вошла Виктория с глубокой миской в руках.

— Вот, я принесла немного бульона.

До Виолы донесся непревзойденный аромат куриного мяса, и желудок требовательно заурчал.

— Давай, сестра, я подержу ребенка, а ты поешь, — предложила послушница.

— Он только заснул. — Виоле почему-то жутко не хотелось выпускать сына из рук.

— Давай тарелку. — Бьорн протянул к Виктории руку. — Я сам покормлю мою принцессу.

В глазах монахини мелькнуло удивление, но она безропотно вручила ему миску и ушла.

— С Альвейг мы развелись, — сказал Бьорн, зачерпывая ложку бульона. — Ну-ка, открывай ротик!

Теплая золотистая жидкость благодатно оросила пересохший рот. Виола жадно проглотила бульон, ощущая, как силы возвращаются к ней, и тут же потянулась за следующей порцией.

— Как развелись? Почему? — поинтересовалась она, съев еще пару ложек.

— Потому что я был полным кретином, когда возомнил, что смогу без тебя жить. — Бьорн тяжело вздохнул. — Но я честно пытался сделать Альвейг счастливой. Пытался заново создать с ней семью… Не получилось. Чем дольше мы притворялись, что все как прежде, тем сильнее нас обоих тошнило от этой лжи. Да и местные кумушки тотчас же ей растрепали про нас с тобой. Про то, что я отдал Грондаль за «ангалонскую шлюху». Про то, что из-за тебя убил ее отца. Пришлось рассказать ей, как все было на самом деле.