Онлайн книга «Принцесса и медведь»
|
Больно… Как же больно! Виола слепнет и глохнет. Ее затягивает в другую, кошмарную реальность, где все дымится пылающей серой и залито кипящей смолой. Безжалостный мучитель подвергает Виолу все более изощренным пыткам. Ее пронзают копьями, заживо потрошат, кувалдой дробят кости таза на мелкие осколки. Она уже не кричит и не мечется, а истошно воет, разрывая в клочья скомканную простыню. — Дыши! Дыши! — сквозь звон в ушах пробиваются голоса, но Виола не понимает, чего от нее хотят. От боли она не может ни выдохнуть, ни вдохнуть. Ей хочется свернуться в ком и заползти в какую-нибудь дыру. Размозжить о стену голову. Выпрыгнуть в окно. Что угодно, только бы закончился этот кошмар! Ей кажется, что сейчас она умрет, что невозможно вытерпеть такую боль, и не умереть, но с каждой секундой боль становится все сильнее. Тело выгибается дугой, с искусанных губ слетает надсадный вопль. — Молитесь, сестры, — словно из-под толщи воды до нее доносится голос настоятельницы Корнелии. — Придется разрезать живот, чтобы достать ребенка. — Но ведь она умрет! — Она не может разродиться уже вторые сутки! Они оба умрут. Мы должны попытаться спасти младенца! Виоле уже все равно. Пускай разрезают, пускай достают этого проклятого ребенка, только бы прекратилась эта чудовищная пытка! Когда боль немного ослабевает, сквозь багровую пелену перед глазами проступает пламя жаровни, зыбкий силуэт настоятельницы Корнелии и нож, который та накаляет над огнем. Пот льется ручьями, стекает по лбу и спине, пропитывая измятые простыни и подушку. Ничего. Скоро этому настанет конец. В животе снова возникает сильнейшее напряжение. Поясницу начинает адски ломить, а внутренности словно хватает каменная рука и наматывает их на кулак. Сгущается кровавый туман. Все тело тянет, выкручивает и разрывает. Виола визжит, ощущая, будто ее распиливают пополам ржавой пилой. Когда схватка отступает, Виола, тяжело дыша, кладет ладони на огромный твердый живот. Пускай режут. Больнее уже не будет. Женская фигура в черном одеянии заслоняет тусклый, падающий через оконце свет. — Потерпи, сестра, — произносит ласковый голос, — скоро все закончится. Чьи-то руки хватают Виолу за плечи, другие — задирают на ней рубаху. — Держите ее крепче, — говорит Корнелия и заносит над животом раскаленный нож. Виола набирает воздуха в грудь и зажмуривается… С пронзительным скрежетом на петлях поворачивается дверь. — Матушка Корнелия! На нас напали! — верещит испуганный женский голос. — Что?! Кто напал? — оглядывается Корнелия. — Хейды! — Господи помилуй! Скорее! Нужно спрятать реликвии! В следующий момент мир вокруг взрывается топотом и заполошными криками, которые уносятся за дверь и затихают вдали. Все смолкает. Виола открывает набрякшие веки. Никого. Все убежали и бросили ее одну, подыхать от невыносимой боли. Нож валяется на полу возле кровати. Дотянуться до него и одним махом со всем покончить! Виола свешивается с постели, но ее снова выгибает мучительной судорогой, и она падает на холодный пол. Боль становится еще сильнее. До спасительного ножа рукой подать, но Виола не может ни пошевелиться ни вдохнуть. Из охрипшего горла вырывается глухое рычание, перед глазами расплываются огненные круги. Почти теряя сознание, она делает рывок и сжимает пальцы вокруг рукояти. Собрав все силы, поднимает налившуюся свинцом руку, занося нож над животом… |