Книга Принцесса и медведь, страница 176 – Марья Зеленая

У Виолы кружилась голова и дико звенело в ушах. До нее не сразу дошло, что обращаются к ней. Лишь когда отец ткнул ее под ребро, она стряхнула с себя оцепенение.

Все вокруг молчали, ожидая ответа.

«Нет!» — хотела выкрикнуть она, но у нее будто в ночном кошмаре пропал голос, и из горла вырвалось лишь сипение.

— Да, — ответил за нее граф. — Простите, святой отец, невеста очень волнуется.

Священник кивнул и обратился к жениху.

— Берешь ли ты, Норберто Манчини, эту женщину в законные жены и обещаешь ли любить ее, пока смерть не разлучит вас?

— Да, — подтвердил тот.

— В знак нерушимости брачных уз прошу вас обменяться кольцами.

Служка поднес бархатную подушечку, на которой покоились два золотых кольца. Манчини повернулся к Виоле, схватил ее за руку и стянул с нее шелковую перчатку. Виола внутренне напряглась: мизинец перчатки был бутафорским, набитым ватой, и когда новоиспеченный супруг увидел обрубок пальца, на его лице мелькнула смесь удивления и брезгливости.

«Да, тебе действительно достался порченый товар», — с неким злорадством подумала Виола.

В следующий момент Манчини совладал с собой и надел на ее безымянный палец золотое кольцо. Украшение скользнуло по суставу и туго сдавило фалангу, словно кандалы — запястье раба.

Настал черед Виолы окольцовывать «супруга», но она не шелохнулась. Тогда жених, заслонив собой подушечку от зрителей, сам нацепил себе на палец кольцо.

— Властью, данной мне господом, объявляю вас мужем и женой, — торжественно провозгласил священник. — Вы можете поцеловать невесту.

«Нет-нет-нет!» — билось у Виолы в висках, но реальность была неумолима — теперь она до конца своих дней принадлежит этому человеку, ведь в Ангалонии разводы запрещены.

Манчини подошел к ней, взял за плечи. В лицо повеяло смрадом его дыхания. Холодные скользкие губы коснулись ее рта… К горлу подкатила тошнота, и Виола отшатнулась, зажимая ладонью рот.

По церкви прокатился шепоток. Наверняка присутствующие заподозрили, что невеста на сносях. Да и плевать! Теперь Виоле было на все плевать. Отец поступил с ней подло и мерзко, так с какой стати она должна заботиться о его репутации?

После заключительной церемонии и слащавых поздравлений от лицемерных придворных, Виола с новоиспеченным супругом направилась к выходу. Манчини попытался взять ее за руку, но она с раздражением выдернула ладонь.

— Миледи, теперь вы моя законная жена, так что извольте повиноваться! — сказал он ей, когда они уселись в карету.

— Не дождетесь! — сквозь зубы процедила она, нервно теребя сжимающее палец кольцо. — «Выброшу при первой же возможности!»

— Трогай! — велел кучеру новоявленный барон и откинулся на бархатную спинку сиденья. Его карие глаза с болезненно-желтоватыми белками уставились на Виолу в упор.

— Куда мы едем? — поинтересовалась она.

— В замок вашего батюшки. Первую брачную ночь проведем там, а завтра отправимся в мое новое поместье.

— …пожалованное графом за то, что вы взяли в жены «порченый товар», — колко заметила Виола.

Манчини криво усмехнулся.

— Ну что вы, моя дорогая! Это такая мелочь по сравнению со счастьем быть вашим супругом. Думаю, от вас не ускользнуло то, что я всегда был по уши в вас влюблен?

Разумеется, Виола замечала его долгие взгляды и томные вздохи, но никогда не придавала этому особого значения.