Книга Принцесса и медведь, страница 168 – Марья Зеленая

Боже, нет! Виола в отчаянии закусила губу. Этот старый ублюдок все-таки добился своей цели! Хоть его пепел и развеяли по ветру, но проклятое семя все же успело прорасти в ее утробе.

«А может, это ребенок Бьорна? — пришла в голову шальная мысль. — Нет, вряд ли. Мы были с ним всего пять или шесть раз, и то, в те дни я принимала зелье».

Нет. Все говорит о том, что в ее чреве зреет плод жестокого изнасилования. Ярлово отродье отравляет ее изнутри, вот потому-то она и чувствует себя так паршиво.

Матильда как-то упомянула, что в роду Сигизмунда у всех мужиков сросшиеся пальцы на ногах. Значит, если родится мальчик, все сразу станет понятно. А если девочка?..

«Да какая к черту разница, от кого я понесла! — Виола в панике схватилась за голову. — Как я скажу об этом отцу? Он же меня убьет!.. Нет, не буду пока ничего говорить. Может, есть способ как-то сорвать эту проклятую беременность?»

— Джоанна, — обратилась она к служанке.

— Слушаю, миледи.

— Поклянись, что никому ничего не расскажешь.

— О чем, миледи?

— Ну… о том… что я, возможно, жду ребенка.

У камеристки загорелись глаза.

— Так это правда, госпожа?

— Откуда я знаю? — с раздражением бросила Виола. — Надеюсь, что нет.

— А разве вы уже были с мужчиной? — спросила Джоанна. — Я имею в виду…

— Я понимаю, что ты имеешь в виду, — перебила Виола. — Да, была, но я принимала один настой, и думала, что это поможет избежать… нежелательных последствий.

— А что за настой?

— Отвар пастушьей сумки. Слыхала о таком?

— Да, миледи, слыхала. Кому-то помогает, кому-то нет. Я вам так скажу: единственный надежный способ — это вовсе не подпускать к себе мужиков. А все эти травки, отвары — дело такое…

— Понятно. — Виола поникла. Она-то надеялась, что Джоанна станет ее уверять, что раз она принимала зелье, то никак не может быть в положении.

Но увы…

— В любом случае, не вздумай трепать языком! — добавила она.

— Буду нема, как могила. — Джоанна прижала руку к груди.

— И вот еще что. — Виола понизила голос. — Есть ли какой-нибудь способ от этого избавиться?

— От ребеночка-то?

— Да.

На румяном лице камеристки отразился неподдельный ужас.

— Но ведь это же смертный грех! Бог накажет! — воскликнула она.

— Но что мне делать! — Виола в отчаянии заломила руки. — Отец убьет меня, если узнает!

— Ну что вы, миледи, как же он вас убьет? Вы ведь его единственная дочь. А дитя — это всегда радость, даже зачатое во грехе.

— Но ведь не от насильника же! — вскричала Виола.

— А что тут такого? Меня, кстати, мамка тоже от насильника родила.

— Серьезно что ли? — Виола с недоверием уставилась на нее.

— Угу, — кивнула Джоанна. — На нашу деревню напали хейды, вот ее и снасильничали. Она тоже хотела меня вытравить, да я крепко в утробе держалась, не удалось.

— Вот уж не знала, что ты появилась на свет… таким образом, — пробормотала Виола.

— А вы думаете, откуда у меня рыжина в волосах-то? — Джоанна с усмешкой тряхнула медными прядями. — Ну так что я вам хочу сказать, миледи: мамка тоже жуть как не хотела меня рожать, но зато сейчас — я ее единственная отрада. Дитя-то любить вас будет пуще всего на свете, даже если от насильника его зачали.

Виола со вздохом отвернулась к зеркалу. Отражение не порадовало: бледная кожа, заострившиеся скулы, глубоко запавшие встревоженные глаза… «Я выгляжу как старуха», — с мимолетным огорчением отметила она и перевела взгляд на Джоанну.