Книга Принцесса и медведь, страница 165 – Марья Зеленая

Рагнар как мог пытался развлечь Виолу своими байками. На привалах для нее возводили роскошный шатер. Вместо подстилки из еловых лап она спала на мягкой перине, вместо грубых подтруниваний ее окружало услужливое почтение. Какой контраст по сравнению с тем, когда ее, похищенную везли в Хейдерон! Но даже тогда Виола не чувствовала себя такой несчастной.

Воспоминания о возлюбленном неотступно преследовали ее. Каждую ночь он являлся ей то в сладких грезах, то в мучительных кошмарах. Виола не знала, как будет дальше без него жить, и о будущем старалась не думать. Днями напролет покачиваясь в седле, она перебирала в голове моменты, проведенные вместе с любимым. В памяти всплывала теплая, как солнце, улыбка и голубые, как небо, глаза… Виола и в ад бы за ним пошла. А теперь она в аду, только без него.

На нее навалилась бесконечная усталость. Душевные потрясения и дорожные тяготы подорвали ее здоровье, и она страдала от постоянной слабости, сонливости и дурноты. От запаха жареного мяса Виолу выворачивало наизнанку, и по приказу Рагнара ее спутникам пришлось довольствоваться на привалах кашей, лепешками и овощными супами.

«Наверное, я больна и скоро умру», — думала Виола, но эти мысли почти не тревожили ее. Ею овладели апатия и безразличие к своей судьбе. Лишь после въезда в Ангалонию она немного оживилась. Встречи с отцом она и ждала, и страшилась одновременно. Граф всегда был с нею довольно строг, и Виола, хоть и любила его, но побаивалась его реакции на то, что с ней произошло.

На исходе шестого дня, когда всадники поднялись на очередной холм, перед ними вдруг открылась величественная картина. Над затянутой туманом рекой будто парила могучая кастильская крепость, подсвеченная золотисто-розовыми лучами заходящего солнца. Светлые зубчатые стены, узкие бойницы, островерхие башенки — сердце радостно забилось, предвкушая возвращение в отчий дом.

Виола пришпорила коня, и уже через несколько минут копыта звонко зацокали по широкому каменному мосту.

— Стой, кто идет! — дорогу преградил усатый стражник в начищенной до блеска кирасе.

— Доложите его сиятельству графу Альберди о том, что вернулась его дочь, — потребовала Виола.

О, как же приятно говорить на родном языке!

Привратник встрепенулся и, прищурившись, внимательно осмотрел новоприбывших.

— Миледи Виола? — с легким недоверием переспросил он.

— Да, это я.

— Э-э… я немедленно отправлю гонца к вашему батюшке.

— Спасибо.

Прошло немало времени, прежде чем городские ворота распахнулись, и на мосту показались всадники во главе с графом Альберди. Отец, едва завидя Виолу, соскочил с коня, и она тут же кинулась к нему на шею.

— Дочь моя! Слава господу! Какое счастье, что ты вернулась домой! — приговаривал он, крепко прижимая ее к себе.

Виола же не могла произнести ни слова — ее душили слезы радости. Как же сильно она соскучилась по отцу! Они разомкнули объятия и, держась за руки, принялись разглядывать друг друга, не скрывая улыбок. Золотое шитье ослепительно блестело на черном бархате отцовского дублета. Так непривычно видеть мужчину, одетого по последней моде! Роскошные одеяния, щеголевато подкрученные усы… И никаких тебе выбритых висков и медвежьих шкур!

Однако, несмотря на нарядный вид, Виола отметила, что отец словно стал ниже ростом, на его лице прибавилось морщин, а в густых темных волосах теперь серебрится куда больше седины, чем прежде. Чувство вины больно кольнуло сердце. «Из-за меня он словно постарел на десять лет!»