Книга Принцесса и медведь, страница 138 – Марья Зеленая

Виола достала из тайника записку Бьорна, поцеловала и положила ее в карман. Кинжал Ингвара она заткнула за пояс, прикрыла его накидкой и стукнула в дверь:

— Я готова.

— Идем.

Миновав темный коридор и большой зал, они вышли на улицу. В первую секунду Виола зажмурилась: в долгом заточении она отвыкла от яркого света.

Когда она снова открыла глаза, то увидела, что площадь перед Главным Домом запрудили рюккенцы. Мужчины, женщины и даже дети — казалось, все поселение собралось здесь, чтобы поглазеть на поединок. Люди шумели, возбужденно переговаривались. Многие были вооружены.

Виола посмотрела на небо. Пасмурное и мрачное, оно было сплошь затянуто серыми облаками, с которых срывалась снежная крошка. Но, несмотря на утренние заморозки, пламя жаровен и обилие народа так разогрели воздух, что даже стало немного душно.

— Виола!

Она оглянулась. Да это же Матильда! И дети — Гуннар и Гисла с любопытством выглядывают из-за ее подола.

Оттолкнув от себя охранника, Виола бросилась к подруге. Та крепко обняла ее, ласково поглаживая по спине и волосам.

— Бедная моя девочка. Как ты?

— Все хорошо, — глотая слезы, ответила Виола. — Как он?

— Сама скоро увидишь.

Подоспевший стражник схватил ее за руку и хотел было оттащить, но Матильда скорчила такую свирепую физиономию, что он весь скукожился и оставил Виолу в покое.

— Что тут происходит? — шепотом спросила она.

— Твой вызвал ярла на поединок. Вчера он «воскрес из мертвых» и поставил на уши весь Рюккен. Люди готовы разорвать Сигизмунда голыми руками. Мы всей толпой завалились к нему, и Бьорн обвинил его в нарушении договора.

— Ну да, этот старый пень Грондаль забрал, а меня ему не отдал. Да еще и приказал его убить!

— Я, конечно, знала, что наш ярл та еще скотина, но что настолько…

— Господи! — Виола стиснула руку подруги. — Но как же Бьорну удалось спастись! Я ведь все видела! У него не было ни единого шанса…

— Потом расскажу. Скорей, смотри!

Толпа зашевелилась. Виола затаила дыхание, сердце забилось с удвоенной частотой. Еще за миг до того, как увидеть Бьорна, она ощутила его присутствие. Губы задрожали, по щекам потекли слезы, и когда он вышел на площадку, Виола трепетной голубкой вспорхнула с места и упала в его объятия.

Колючая борода, сильные руки, родной запах хвои и горького дыма — Виола рыдала, крепко прижимаясь к груди возлюбленного. Бьорн лихорадочно гладил ее по спине и шептал на ухо ласковые слова.

Он чуть отстранился и обхватил ладонями ее лицо. Подушечки пальцев осторожно вытерли слезинки на ее щеках, а в следующий момент горячие губы смяли ее рот хмельным поцелуем.

Земля ушла из-под ног, по спине пробежала дрожь. Виолу захлестнуло волной безграничного счастья. Она судорожно вцепилась в любимого, словно боялась, что он исчезнет, ускользнет, растворится как призрачный сон. Но он не исчезал. Он был здесь — живой и сильный, страстно прижимающий ее к себе. Он целовал ее и целовал, и Виола, задыхаясь, отвечала ему, ощущая, как от любви за спиной вырастают крылья.

Наконец они оторвались друг от друга. Их взгляды встретились, и Виола утонула в бирюзовых глазах — бездонных и ясных, как горное озеро. Бьорн держал ее за руки и смотрел на нее так жадно и упоенно, словно хотел навсегда запомнить, впитать ее образ, чтобы унести с собой в вечность, если сегодня ему суждено умереть.