Книга Принцесса и медведь, страница 126 – Марья Зеленая

— Видишь, как боги карают клятвопреступников? — издевательски промолвил Сигизмунд. — Как бы мы ни пытались тушить пожар, все выгорело дотла. Огонь едва не перекинулся на соседние дома. Видишь? Из-за твоего Бьорна чуть не сгорело полсела. А от него самого осталась лишь горстка пепла, так что ему даже не понадобится погребальный костер.

Виола безмолвно смотрела на то, что осталось от дома ее возлюбленного. Слова ярла доносились до нее будто сквозь толщу воды, и вместе с дымом улетучивалась надежда. Сердце отбивало медленные тяжелые удары, в ушах оглушительно грохотал колокольный звон.

Все померкло перед глазами, Виола видела лишь траурное черное пятно среди светлых крыш. Колени ослабли, ноги подкосились, и она бы полетела вниз, если бы ярл не схватил ее за шиворот.

— Тихо! — буркнул он. — Ты мне пока еще нужна живой. Думаешь, я поверил, что твой папаша не признает наследником твоего сына? За дурака меня держишь? Ладно, налюбовалась, и хватит с тебя. Пошли назад!

Он отвел ее обратно в комнату, швырнул на кровать и изнасиловал. Виола не сопротивлялась. Она лежала неподвижно, как сломанная кукла, только из-под закрытых век безудержно катились жгучие слезы.

Когда ярл ушел, она так и осталась лежать на кровати, даже не одернув сорочку. Ей было уже все равно. Душа выгорела дотла, и в груди вместо сердца чернело дымящееся пепелище. Единственное, чего ей хотелось — это умереть, чтобы в посмертии воссоединиться с возлюбленным. Ну, или хотя бы обрести покой.

* * *

К полудню в комнату заглянула рабыня Диса, та, что была с ярлом в купальне. Она поставила на стол миску с едой и кувшин, но Виола лишь безучастно отвернулась к стене.

Связных мыслей в голове не было, в памяти крутились только обрывки воспоминаний. Вот они с Бьорном умываются в реке, и капли воды блестят на его широкой груди… Вот он нашел ее, заблудившуюся в лесу, и несет к горящему в ночи лагерному костру… Вот он убивает медведя, и поворачивается к ней весь в крови, с топором в руках…

Воспоминания — это все, что у нее осталось. Все, что еще наполняло смыслом ее бренную оболочку. Все, чем она будет жить… доживать… ведь ей осталось совсем недолго.

Вечером снова заявился Сигизмунд. Виола даже не подняла головы от подушки, но, учуяв перегар, догадалась, что он пьян. Сердце тревожно сжалось, впрочем, в следующий момент тупое равнодушие вновь окутало ее непроницаемым коконом.

Сигизмунд вцепился в ее плечо.

— Вставай, сука! — заплетающимся языком приказал он.

Виола не шелохнулась, и тогда он дернул ее за руку, стаскивая с постели. Она упала на четвереньки. Ярл схватил ее за волосы, вынуждая запрокинуть голову.

— В глаза мне смотри, тварь! — прорычал он.

Виола подняла на него безразличный взгляд. Его зрачки лихорадочно блестели, губы гневно кривились в седеющей бороде.

— Чего тебе от меня нужно? — Хриплые слова процарапали саднящее горло.

Сигизмунд потянул ее за косу, заставляя подняться на ноги.

— Вставай! Пошла! — Он грубо пнул ее в спину, выталкивая за дверь.

Виола не знала, куда он ее ведет, да и не хотела знать. Ей было все равно. Она словно погрузилась на дно болота, и толстый слой вязкой жижи не пропускал ни чувств, ни эмоций. Ничего, кроме тупой и ноющей боли в груди.

Пройдя по узкому коридору, они оказались в главном зале. В мерцающем свете пламени Виола увидела, что за столом полным полно народу. Смех, гомон, пьяные вопли — кажется, пир в самом разгаре. Зачем Сигизмунд притащил ее сюда?