Книга Принцесса и медведь, страница 125 – Марья Зеленая

Отломать от табурета ножку и забить ею насмерть первого, кто сюда заявится? Виола подошла поближе. Ага, разбежалась! — табурет, как и стол, оказался намертво прибитым к полу.

Виола дернула за сиденье, но ничего не вышло. Она едва не разрыдалась от бессилия. Свобода была так близка, а теперь — она заперта в этой темнице, а любимый… Нет! Нельзя об этом думать! Он жив! Жив! Она будет повторять себе это до тех пор, пока не встретится с ним… или пока не убедится в его смерти.

Оставалось лишь уповать на божью милость. Виола опустилась на колени, сложила руки на груди и принялась истово молиться. Молиться не за себя. За Бьорна.

Она потеряла счет времени, и лишь когда небо засветилось перламутром, поняла, что уже рассвело. Поднимаясь с пола, она ощущала себя древней старухой. На нее навалилась жуткая усталость, все тело заломило так, словно кости вот-вот рассыплются в прах.

Виола еще раз выглянула наружу — похоже, окно ее темницы выходит на задний двор. Даже в утреннем свете ничего нового было не разглядеть — все тот же плетень и пыльный клочок земли.

Она легла на кровать и свернулась в комок. На миг показалось, что сейчас любимый обнимет ее, укроет пледом, прижмет к горячей груди… Виола всхлипнула и разрыдалась. Завыла в голос, как раненая волчица.

От потрясения она впала в забытье, и следующие несколько часов напрочь стерлись из памяти. Лишь когда со скрипом распахнулась дверь, Виола вздрогнула, возвращаясь в реальность.

На пороге стоял он.

Ярл Сигизмунд собственной персоной.

— Скотина! — услышала Виола свой яростный вопль, и в следующую секунду уже нещадно молотила ярла куда придется.

Она успела ему отвесить несколько зуботычин, прежде чем он схватил ее за плечи и швырнул на кровать.

— Угомонись, ангалонская шлюха! — процедил он, презрительно глядя на нее сверху вниз. — Еще раз поднимешь на меня руку — и я тебе ее отрублю.

— Ты подлая лживая тварь! — с ненавистью выпалила она. — Бьорн отдал тебе Грондаль, так какого черта ты его обманул? Бог покарает тебя, паршивый ублюдок!

— Бог? — Ярл насмешливо поднял бровь. — Твой бог покарает меня? Пока что это мои боги покарали твоего ненаглядного Бьорна за то, что он нарушил присягу.

— Это ты приказал его убить, проклятая сволочь! Ты!

Пожав плечами, Сигизмунд подошел к окну.

— Всякий, кто позарится на мою собственность, будет наказан, — надменно бросил он, глядя во двор. — Он посягнул на мою женщину. Неужели он думал, что я так просто позволю ему уйти?

— Я не твоя женщина, мерзавец! А даже если и так — он выкупил меня! Отдал все, что у него было!

— Сам дурак. Я его об этом не просил. — Ярл повернулся к Виоле. — Идем, я кое-что покажу тебе, чтобы ты не питала иллюзий.

— Никуда я с тобой не пойду!

— Пойдешь!

С этими словами Сигизмунд схватил ее за плечо, стащил с постели и выволок за дверь. Они вышли в коридор, освещенный чадящими факелами. Толкая Виолу в спину, ярл вынудил ее подняться по узкой лестнице на крышу.

— Только без глупостей!

Они оказались на смотровой площадке, огороженной резным деревянным парапетом. Виола взглянула вниз. Рюккен, словно в чаше, покоился среди высоких гор. В тихом озере отражались зеленые склоны и небо, расцвеченное нежными мазками зари.

— Смотри! — Ярл указал на что-то рукой.

И там, среди позолоченных восходящим солнцем крыш Виола увидела уродливую черную кляксу, над которой все еще поднимался сизый дым.