Книга Лотос и роза, страница 194 – Марья Зеленая

Юньфэй хрипел. Его рука все слабее колотила Ричарда в бок.

Взгляд заметался по подвалу — стеллажи, бочонок, мешки — и зацепился. Меч. У самой лестницы, куда его отбросило, тускло поблескивал клинок.

Виктория бросилась к нему. Упала на колени, схватила обеими руками.

В ладони легла рукоять, обмотанная вытертой кожей. Виктория поднялась, подошла сзади — Ричард не заметил ее, склоненный над своей жертвой.

Подняла меч над головой. Руки дрожали, лезвие ходило ходуном.

— Прости, Господи!

Опустила.

Клинок вонзился в спину Ричарда — прорвал сукно мундира, потом что-то хрустнуло, чавкнуло. Вошло глубоко. Руки Виктории дошли почти до его лопаток и остановились.

Ричард замер.

Его пальцы разжались — Лян под ним кашлянул, втянул воздух с долгим хрипом. Ричард медленно повернул голову через плечо. Посмотрел на Викторию. В его глазах было удивление — простое, почти детское, — он будто не понимал, как это вышло, кто посмел. Рот приоткрылся, но из него вырвался лишь мокрый, булькающий звук.

— Ты...

Он завалился набок. Тяжело, неловко, и меч, торчащий из спины, качнулся вместе с ним. По камню потекла кровь. Темная, она расползалась широким пятном, и в подвале запахло железом.

Тело дернулось. Еще раз. Сапоги проскребли по полу. Потом он затих.

Виктория стояла над ним.

Ее руки все еще были вытянуты вперед — ладони сложены, пальцы сжаты, будто держали рукоять, хотя рукоять была там, в спине Ричарда, в двух шагах от нее. Она не опускала рук. Не могла вспомнить, как это делается.

В подвале стало оглушительно тихо. Где-то капала вода — ровно, по капле.

Я убила его.

Мысль пришла и не вызвала отклика. Пронеслась, как сквозняк через пустую комнату — ничего не задев. Виктория смотрела на тело мужа, на меч, на лужу, подползающую к ее туфле, — и не двигалась. Руки теперь висели вдоль тела. Она не помнила, когда опустила их. Не чувствовала совсем — ни ладоней, ни пальцев, будто они принадлежали кому-то другому.

— Виктория.

Она не обернулась.

— Виктория.

Второй раз — и лишь тогда звук собрался в слово, в имя, в ее имя. Она повернула голову.

Юньфэй сидел на полу, привалившись к стеллажу. Левой рукой держался за горло. Дышал тяжело, со свистом, и каждый вдох давался ему с трудом.

Виктория рухнула рядом с ним на колени.

— Живой!

Руки сами потянулись к его лицу. Она всхлипнула, прижалась лбом к его лбу, начала целовать — торопливо, куда придется, в скулу, в краешек рта. Он был теплый. Он дышал. Голос Ричарда, его «мертв, дорогая» — рассыпалось под ее ладонями, потому что вот он, живой, перед ней.

Юньфэй дернулся, втянул воздух сквозь зубы.

Виктория замерла. Опустила глаза.

Рукав на его правом плече набух, почернел, и чернота расползалась вниз, к локтю. На пол капала кровь.

— Ты ранен! — ужаснулась она. — Дай посмотреть.

Он взялся за ворот куртки — но одной здоровой рукой снять ее было трудно, а правая висела плетью. Виктория молча помогла: придержала, осторожно высвободила раненое плечо из рукава.

Под курткой — рубаха, тоже мокрая от крови. Виктория осторожно ее сняла.

В плече чернела небольшая дыра — круглая, с ровными темными краями. Кровь не била толчками, но шла ровно, не останавливаясь.

— Сзади, — хрипло выговорил Юньфэй, его горло было все в багровых пятнах от пальцев Ричарда. — Посмотри... есть ли сзади.