Книга Лотос и роза, страница 193 – Марья Зеленая

Глава 40. Смерть миссис Кэрроу

Виктория смотрела в дуло револьвера. В черный, ничего не отражающий зрачок, в котором сходился весь подвал, весь серый свет из дверного проема и рука Ричарда, держащая оружие так спокойно, словно то, что он собирался сделать не имело для него никакого значения.

Спина вжималась в холодный камень стены. Дышать не получалось — воздух застрял где-то под ребрами и не шел ни наружу, ни внутрь.

Бежать было некуда, и Виктория это уже знала — успела ощупать взглядом весь подвал, каждый угол, каждый стеллаж, и взгляд больше не искал. Она просто смотрела в дуло, и в дуле не было ничего, кроме темноты.

— Прощай, шлюха.

Голос вышел гнусавым, сдавленным — сломанный нос мешал ему говорить, и от этого слова прозвучали не страшно, а почти жалко. Но глаза были не жалкими. Ричард смотрел на нее так, как всегда смотрел перед тем как ударить — с тихим, сытым удовольствием. Он не торопился. Ему нравилось это растягивать.

Палец лег на спусковой крючок.

И тогда сверху, из дверного проема, прозвучал голос:

— Брось оружие!

Виктория не сразу поняла, что слышит его. Что он настоящий. Она уже ничего не ждала, и голос прошел сквозь нее как что-то нереальное, как звук из другого времени, из другого мира.

Ричард рывком развернулся. Выстрел в каменном мешке прогремел так, что у Виктории заложило уши. И в тот же миг сверху обрушился человек. Сквозь звон, сквозь пелену порохового дыма она увидела лицо нападавшего.

Юньфэй?!

Из его руки выпал меч, зазвенел о ступени, свалился куда-то вниз. Юньфэй врезался в Ричарда плечом, и они покатились по полу, по-звериному вцепившись друг в друга. Замелькали руки, локти, спины. Виктория вжималась в стену и не могла сдвинуться с места. Слышно было только дыхание — рваное, с хрипом — и возню тел по камню.

Ричард был крупнее, плотнее, и каждое его движение весило вдвое больше, чем у Юньфэя. Тот бил левой — в бок, под ребра, — но удары выходили короткими, без замаха. Правая рука не работала. Висела. Виктория видела, как по рукаву расползается мокрое пятно, как камень под ним покрывается кровью.

Ричард подмял его под себя.

Всем весом сел сверху, придавил. И впечатал колено в простреленную руку. Юньфэй выгнулся и издал не крик, а что-то сдавленное сквозь стиснутые зубы.

Пальцы Ричарда сомкнулись на его горле. Юньфэй рванулся — левая рука вцепилась Ричарду в запястье, ногти драли кожу, — но хватка не подавалась.

— Сдохни, желтая тварь! — просипел Ричард, склонившись над ним.

Лицо Юньфэя налилось темным, вены вздулись на висках. Губы разошлись, но воздух не шел — Виктория видела, как мелко вздрагивает его грудь, как впустую, без толку колотит левая рука по боку Ричарда.

И когда он повернул голову, и его глаза — выпученные, с налитыми кровью белками, нашли Викторию — ее будто толкнуло.

Он умрет! Если я ничего не сделаю — он умрет!

Пальцы свело — и лишь тогда она осознала, что все еще держит совок. Усилием воли заставила себя оторваться от стены. Ноги почти не слушались, но шли.

Она накинулась на Ричарда сзади. Замолотила совком — по спине, по шее, по голове — наотмашь, наугад, со всей силы, какая была.

Ричард даже не вздрогнул. Удары уходили впустую, как в мешок с песком, — он словно не чувствовал их вовсе, весь поглощенный горлом Юньфэя под своими пальцами. Виктория ударила еще раз, и совок, выскользнув из вспотевших ладоней, звякнул о пол.