Книга Лотос и роза, страница 19 – Марья Зеленая

Все должно быть безупречно.

* * *

Звук в прихожей заставил Викторию вздрогнуть.

Она подняла голову от вышивания. Тело напряглось, мышцы сжались, дыхание участилось. Инстинкт, которому она не могла противостоять.

Дверь гостиной распахнулась.

Ричард вошел, улыбаясь. Мундир расстегнут, довольное лицо.

— Привет, дорогая! — В руках он держал небольшой сверток.

Виктория встала — жена встает, когда входит муж.

— Добрый вечер.

— По дороге домой зашел в одну лавку. Увидел кое-что в витрине и подумал... — Он протянул ей сверток. — Для тебя.

Виктория смотрела, не двигаясь.

Подарок?

— Ну же. Открывай. Хочу посмотреть, как тебе понравится.

Она взяла сверток. Легкий, мягкий. Руки дрожали, разворачивая бумагу.

Шаль.

Шелковая, глубокого бордового оттенка с вышитыми птицами и цветами. Ткань скользила сквозь пальцы — переливчатая, дорогая.

— Я увидел ее в витрине и сразу подумал о твоем зеленом платье, — говорил Ричард, наблюдая за ее реакцией. — То, что ты наденешь завтра. Цвета идеально сочетаются.

Она даже не говорила ему, какое платье выбрала.

— Она прекрасна, — сказала Виктория. Горло предательски сжалось.

— Примерь. — Ричард взял шаль из ее рук, развернул и накинул на ее плечи. Отступил на шаг. — Да. Именно так, как я представлял. Цвет тебе к лицу.

Он шагнул ближе и обнял ее — небрежно, непринужденно.

Виктория окаменела.

Его запах накрыл ее — одеколон, табак, улица, пот. Тот же запах, что и прошлой ночью. Воспоминание вспыхнуло острой болью где-то под ребрами. Сердце забилось быстрей.

— Завтра ты будешь самой красивой хозяйкой в Шанхае, — сказал он. Губы коснулись ее виска. — Я буду гордиться тобой.

Он отпустил ее и шагнул назад.

Виктория стояла неподвижно, шаль скользнула с плеч. Она подхватила ее машинально, сжала в руках.

— Переоденусь перед ужином, — сказал Ричард, направляясь к двери.

Шаги по коридору, потом по лестнице. Тишина.

Виктория опустилась обратно в кресло. Смотрела на шаль на коленях — гладкий, прохладный шелк, пушистая бахрома.

Красивая.

Он купил ей подарок. Думал о ней. Обнял. Поцеловал.

Тепло разливалось в груди — против разума, против воли, против воспоминания о том, что было вчера.

Надежда. Предательская. Опасная.

«Может быть, самое страшное действительно позади?»

Виктория провела рукой по вышитым птицам, цветам, пропустила между пальцев бахрому.

Горло сжалось. Защипало глаза. Она не понимала почему плачет — от облегчения? От благодарности? От страха, что снова поверила?

Она вытерла глаза тыльной стороной ладони. Аккуратно сложила шаль, положила на столик рядом.

Скоро он спустится к ужину.

Нужно быть готовой.

* * *

Ужин прошел спокойно. Ричард ел с аппетитом, нарезая мясо уверенными движениями ножа.

— Ну и денек выдался, — сказал он, разминая шею. — Эти узкоглазые меня доконают. Сопровождал торговцев к их мандаринам — три часа впустую. Дикари не способны решить простейший вопрос без бесконечной возни.

Он отрезал еще кусок баранины, положил себе в рот.

— А потом командование со своими бумагами. Отчеты, рапорты, докладные записки. Чтоб их черт побрал!

Виктория ковыряла вилкой картофель, отправляя в рот маленькие кусочки, которые проглатывала с трудом. Поддакивала, кивала в нужных местах.

— Ты почти ничего не ешь, — заметил Ричард.

Она замерла.