Книга Лотос и роза, страница 114 – Марья Зеленая

В дверь постучали. Служанка внесла поднос — рис, тушеная утка, маринованная редька, чай. Поставила на столик, поклонилась, ушла.

Они разместились за столиком. Виктория взяла палочки чуть неловко, но уже привычнее, чем неделю назад. Подцепила кусочек утки, прожевала. Глаза расширились.

— М-м, это... очень вкусно. — Взяла еще кусочек. — Правда вкусно. Совсем не то, что на джонке.

Лян попробовал. Утка была мягкой, таяла во рту, соус — густой, сладковатый, с острым послевкусием имбиря. Рис рассыпчатый, каждое зернышко отдельно. Он кивнул.

— Чжэньцзян славится уткой. И уксусом. — Указал палочками на редьку. — Попробуйте.

Виктория послушно попробовала. Поморщилась от кислоты, но одобрительно кивнула.

— Освежает.

Они ели быстро, с аппетитом — шесть дней на скудных харчах давали о себе знать. Напряжение понемногу отпускало. Тепло от желудка растекалось по всему телу. Накатила приятная усталость — твердый пол под ногами, крыша над головой, горячая еда. Хотя бы на одну ночь.

— Я и забыла, каково это — нормально поесть, — улыбнулась Виктория. — Спасибо.

Лян покачал головой.

— Не за что. — Помолчал, глядя в миску, потом добавил: — Отдохните сегодня. Завтра будет тяжело.

Виктория посмотрела на него серьезно.

— Сколько дней до Нанкина?

— Три или четыре.

Она кивнула, ожидая продолжения.

— Пойдем не по главной дороге. Будем держаться троп. Деревни обходить стороной.

— Почему?

— Дезертиры, бандиты, патрули. — Он посмотрел ей в глаза. — Если нас остановит патруль — вы немая, как на джонке. Моя сестра.

— Поняла.

Повисла тишина. Виктория задумчиво помешивала палочками рис. Лян смотрел на нее украдкой. На джонке она держалась хорошо. Не жаловалась, не плакала. Но сидеть под навесом это одно, а пробираться по непролазным тропам — совершенно другое.

— Боитесь? — осторожно спросил он.

Виктория замерла. Палочки застыли на полпути ко рту. Опустила их обратно в миску.

— Боюсь, — она подняла взгляд. — Но вернуться боюсь еще больше.

Лян стиснул челюсти так, что скрипнули зубы. Сколько же она вытерпела из-за этого рыжего дьявола!

— В Нанкине вы будете в безопасности, — твердо сказал он. — Там он вас не найдет.

— Расскажите мне про Нанкин, — она чуть подалась вперед. — Каково там?

Лян помолчал. Нанкин не был раем — он это знал. Но выхода у нее нет.

— Это город-крепость. Высокие стены, ворота закрываются на ночь. Вход только по пропускам. Внутри — строгий порядок.

Виктория слушала, стиснув палочки в руках.

— Опиум, алкоголь, азартные игры запрещены, — продолжал Лян. — За нарушения строго наказывают, могут даже казнить.

— Звучит... сурово.

— Да… Но есть справедливость. Никто не голодает — людям раздают рис. Мужчины и женщины равны — все братья и сестры перед Небом.

Виктория задумалась. Потом неуверенно спросила:

— Кажется, вы упоминали, что мужчины и женщины... живут раздельно?

— Да. Мужчины в своих лагерях. Женщины в своих. Даже супруги не могут жить вместе.

Она слегка побледнела.

— То есть… я буду там одна?

— В женском лагере. С другими женщинами. — Лян увидел страх в ее глазах и поспешил добавить: — Но, возможно, Робертс вам поможет. Я попрошу.

— Миссионер? — в ее голосе появилась слабая надежда.

— Он уважаемый человек — учит английскому некоторых командиров. Быть может, он возьмет вас под защиту.