Книга Пекарня маленьких чудес, страница 3 – Виктория Дениз

Девушка открыла глаза. Комната была залита лунным светом — полная луна висела над морем, прочерчивая серебряную дорожку по воде. Красиво. Когда она в последний раз видела луну? В городе было столько огней, что небо казалось просто темным пятном.

Лина села на кровати, потянулась. Часы на тумбочке показывали половину третьего ночи. Спать явно не хотелось. Она встала, накинула кардиган — в комнате было прохладно — и спустилась вниз, в пекарню.

Лунный свет проникал и сюда, через большое окно. Все предметы отбрасывали длинные тени: печь, стол, полки. Лина включила маленький фонарик на телефоне и медленно пошла вдоль стены, разглядывая все внимательнее, чем днем.

Фотографии. Старые кухонные весы. Связка сушеных трав на гвозде. Календарь за прошлый год. Рецепт яблочного пирога, написанный от руки и вставленный в рамку. Почерк Марты, аккуратный, округлый.

Лина остановилась возле дальней стены, той, что за печью. Здесь было темнее, фонарик давал узкий луч света. Стена была обшита деревянными панелями — темными, потертыми от времени. Лина провела по ним рукой. Дерево было теплым, гладким.

И вдруг ее пальцы нащупали что-то необычное.

Узор. Вырезанный в дереве узор — почти незаметный, скрытый в естественной текстуре. Лина поднесла телефон ближе. Это был... колосок? Нет, несколько колосьев, переплетенных между собой, а в центре — что-то вроде звезды или цветка.

Она провела пальцем по узору, обводя линии. И вдруг почувствовала, как под пальцем что-то подалось, щелкнуло.

Лина отдернула руку. Секунду ничего не происходило. А потом часть стены бесшумно отъехала в сторону, открылся узкий проем, за которым виднелась темнота.

Потайной шкаф.

Сердце Лины забилось быстрее. Она посветила внутрь. Шкаф был не очень глубоким, но широким. На полках лежали книги — нет, не книги. Тетради. Много тетрадей, старых, в кожаных и тканевых обложках, разных размеров.

Лина осторожно взяла первую. На обложке золотыми буквами было выведено: "Хлеб и булочки". Открыла наугад. Страница была исписана тем же почерком Марты, аккуратным и плавным:

"Хлеб воспоминаний

Для тех, кто забыл что-то важное. Для тех, чья память стерлась временем или болью.

Основа: пшеничная мука высшего сорта — 500 г, вода теплая — 300 мл, соль морская — 1 ч.л., дрожжи свежие — 20 г.

Особое: розмарин свежий — 3 веточки (непременно свежий, сушеный не подойдет), мед цветочный — 1 ст.л.

Замешивать на рассвете, когда первый луч солнца коснется теста. Думать о том, что забыто. Не торопиться. Дать тесту подняться дважды. Печь при ровном жаре, пока корочка не станет золотой.

Давать только тем, кто готов вспомнить. Воспоминания бывают болезненными."

Лина перечитала рецепт дважды. Что за странность? "Замешивать на рассвете"? "Думать о том, что забыто"? Это что, какая-то эзотерика? Тетя Марта никогда не казалась человеком, увлекающимся подобными вещами.

Девушка взяла следующую тетрадь. "Пироги и пирожные". Открыла:

"Пирог примирения

Для тех, кто поссорился и не может найти слов примирения. Для тех, кто носит обиду, как камень.

Основа: песочное тесто...

Дальше шел обычный рецепт, но в конце:

"Добавить в начинку яблоки — три сорта, кислые и сладкие вместе. Корица молотая — щепотка. Сахар — по вкусу, но не переслащать.

Раскатывать тесто медленно, вкладывая в движения желание мира. Печь в тихое время суток, когда в доме покой.