Книга Пленница аскадцев. Цена свободы, страница 192 – Алена Бондар, Карина Рин

И жду.

Ну же…

«Отец, приди, пожалуйста. Я знаю, что я убежала и разочаровала тебя… но, пожалуйста, приди, когда ты мне так нужен», — прошу его мысленно, сжимая пальцы до боли.

— Хватит пустых слов, — громогласно говорит Хела и указывает посохом своим воинам наступать.

— Защищайтесь! — кричит ярл Скель.

И когда воины сестры начинают уже бежать к нам, а я формирую сферу между руками, чтобы хотя бы на мгновение затормозить их, ещё один луч перехода разрезает пространство.

Он врезается в землю как раз между нами и воинами Хелы.

Мы все замираем. И я с облегчением выдыхаю.

Отец всё же пришёл.

Он появляется в луче света перехода, и с первого взгляда не скажешь, что он бог. Он одет в кожаные доспехи — не вычурные, не новые и без магических переливов.

Его длинная борода уже давно в сединах, как и волосы на голове. А повязка на одном глазу не подчёркивает его слабость, а наоборот — указывает на опыт, на прожитые битвы.

В руке у него посох, а вокруг кружат два ворона — Хугин и Мунин. Его неизменные и преданные помощники. Его плащ развивается, будто на ветру, хотя его нет. А на голове нет венца, как у местных королей и конунгов, а лишь перевязь, чтобы удерживать волосы.

За ним появляются его верные волки — Гери и Фреки. Они сразу принюхиваются и издают протяжный вой, понятный лишь Одину.

— Отец? — поражённо спрашивает Хела.

И все аскадцы как по команде становятся на одно колено, преклоняясь перед создателем миров, самим Одином. Алрик следует их примеру и склоняет голову, как и все.

Только воины Хелы стоят неподвижно и ждут, пока она отдаст приказ.

Волки отца начинают ходить, принюхиваться, оценивая происходящее. Вороны разлетаются — один зависает надо мной, а другой над Хелой.

— Я ждал здесь увидеть одну дочь, а встретил двух, — спокойно говорит он.

Но в его голосе, как и в энергетике, чувствуется мощь. Ему не нужно кричать, чтобы все замолчали. Не нужно показывать гнев, чтобы стало понятно — твои дни сочтены.

При этом отец терпелив и мудр. Он может выслушать и понять… если, конечно, сочтёт это нужным. И от этого становится только напряжённее — потому что его решение будет окончательным.

— Отец, мне нужно с тобой поговорить, — быстро тараторю и подхожу к нему, чувствуя, как под его взглядом внутри всё собирается в тугой узел.

— Конечно, — фыркает Хела. — Ты сейчас будешь плакаться, и, как всегда, тебе всё сойдёт с рук, — завершает она обвинительно, с явной насмешкой в голосе.

— Нет, — отвечаю, смотря ей прямо в глаза, не отводя взгляда, а потом перевожу его на отца. — Я хочу рассказать, что сделала Хела и почему я на самом деле тебя позвала.

Я делаю шаг вперёд, чувствуя, как за спиной напрягаются мужчины, но не вмешиваются.

— И что ты мне поведашь, дочь? — спрашивает тяжёлым тоном Один, и от этого голоса будто вибрирует воздух.

Хела хочет сразу перебить меня, даже не дав начать, но отец выставляет руку — и она замолкает. Резко. Волки при этом тихо шипят, обнажая клыки, словно чувствуя её намерение.

И я начинаю говорить.

Рассказываю, как беззаконие творилось на землях Аскадии. Как Хела с помощью аскадцев добывает руду из мира, о котором никто не знает. Как она хвасталась перед аскадцами, которых сделала своими рабами, что создаст величайшее оружие из этой руды. И что она послала за мной убийцу, чтобы он притащил меня домой, в Асгард.