Книга Пленница аскадцев. Цена свободы, страница 162 – Алена Бондар, Карина Рин

Касар поднимает с земли свой топор, а Эйрик забирает мой кинжал. И, подойдя ко мне, просто без слов меняется — возвращает мне его, а свой удлинённый клинок забирает.

Я фыркаю на такое, а он даже не реагирует. Мужчины сосредоточены и напряжены, и это видно сразу, по взглядам, по тому, как держатся.

И действительно, спустя полчаса хода по лесу мы приходим к добротному срубу. Дверь оказывается открытой, а внутри всё достаточно просто.

— Это дом воина, — говорит Алрик. — Никаких излишеств. Но сколько бы раз я сюда ни заходил, ни разу его не встречал.

— Но это не значит, что он не может вернуться, когда мы будем здесь, — подмечаю и иду к кухне.

— Верно, — соглашается Алрик.

Я ставлю казанок на огонь, а мужчины рассаживаются за стол. Мерзаль же запрыгивает на его край и ложится, лениво поджав лапы.

И все молчат, терпеливо ждут, пока я сварю отвар из найденных здесь трав. Когда горьковатый запах поднимается вверх, заполняет пространство кухни, разливаю отвар по чашам. Мы раздеваемся, потому что здесь тепло и точно не зима.

Ставлю чаши перед каждым из мужчин, но Касар не реагирует.

— Аскадец, тебе не каждый день полубогиня отвар варит, — подмечает Мерзаль.

Мужчина переводит на меня странный взгляд. Не нравится он мне. Как будто он в себя уходит, закрывается, глохнет от собственных мыслей.

Сажусь за стол, и только тогда Алрик начинает рассказ.

Он рассказывает о том, что у него с Хелой был договор. Ей нужны были аскадцы, а он хотел отомстить отцу. И чтобы Алрик смог совершить свою месть, сестра наделила его силой управлять драконом и перемещать людей в этот мир.

Так каждая из сторон сделки получала желаемое: Хела — безвольных аскадцев, а Алрик — месть.

— А зачем богине аскадцы? — спрашивает Эйрик, выслушав рассказ.

— Она мне об этом не рассказывала, но… — он ухмыляется. — Я не привык действовать вслепую и всё узнал. Они в горах, добывают руду, к которой даже Хела опасается подходить близко.

— Как ты это понял? — басит Касар.

— Проследил. Дракон с моей помощью перемещал, по сути, рабов для госпожи, а я просто полетел с ним до горы, а после спрятался. Хела была там, как и раньше. Она самолично, с превеликим удовольствием, указывала вновь прибывшим, что их участь предрешена, — поясняет Алрик.

— Но это не объясняет того, как ты понял, что она опасается руды, которую добывают наши люди, — настаивает на ответе Эйрик.

Я отпиваю отвар и внимательно слушаю, потому что как минимум одно не сходится: Хела не может создавать миры, только отец. А если Алрик разбирается в мирах и не знает об этом, то он может принадлежать только Одину.

Больше никому. И руда в горах — лишь его.

— А она говорила, что будет делать с этой рудой? — спрашиваю Алрика, внимательно смотря в его глаза.

— Перед аскадцами она не опасалась говорить прямо, уверенная в том, что они здесь погибнут, — отвечает Алрик. — Они переплавят её в смертоносное оружие.

Сказав это, мужчина замолкает, а я перевожу серьёзный взгляд на Мерзаля. Он тоже внимательно слушал и понимает, чем здесь попахивает…

— Заговор, — шепчет кот, и мужчины переводят на него острые взгляды.

— Этот мир не может принадлежать Хеле, а только Одину, и, значит, это его горы и его руда. А вот дочка решила, скажем так, в обход отца обзавестись оружием, которое, скорее всего, сможет сразить богов Асгарда, — тихо и достаточно медленно произносит Мерзаль.