Книга За любимым на край Вселенной, страница 143 – Алёна Орлова, Джейн Лувако

В голове мелькнул обрывок мелодии, тут же погасший. Но Надежда, кажется, и сама сообразила, что не так начала разговор. Закусив губу, она о чём-то напряжённо думала, лицо её стало сосредоточенным, решительным, а потом её взгляд просветлел, и девушка подняла руку, показывая браслет.

— Ты знаешь, что это? — она буквально впилась в его лицо взглядом практически не дыша.

Пересвет знал. И только сейчас вспомнил, что уже видел его на руке девчонки, но потом по какой-то причине забыл. Но когда она показала его сейчас, в голове словно от свежего порыва ветра колыхнулась незримая занавесь, и за ней — запах озона, пыли и… горячего металла? И он вспомнил…

— Это мой помолвочный браслет. Как он попал к тебе, я же отдал его на хранение отцу? — раздражённо прошипел парень, гневно прожигая мелкую заразу взглядом, и понял, ЧТО сказал.

А ещё осознал, что браслет не помолвочный, а свадебный. Дикая боль пронзила его виски, словно в них вогнали раскалённую иглу, которая прошла сквозь мозг. Звон в ушах оглушил, комната заплясала. Фрагменты воспоминаний закружили в голове Пересвета, как обломки корабля во время шторма. Сигнал тревоги прозвучал неожиданно, и суматоха боя, в который он ввязался, затянула, не давая возможности отслеживать все корабли противника. Крик предупреждения ударил по нервам: враг за спиной, а сам Пересвет не успевал уйти с линии атаки, вспышка и спасительная капсула… Парень словно потерял равновесие, заваливаясь на перепуганную Надежду. У него, действительно, никогда не было сестры. А матушка не умерла во время несчастного случая, а погибла в бою, защищая планету Светлого Альянса. Воительница из подразделения Стратим не могла отступить и прошла свой путь воина до конца: “Победи либо умри”, — они не отступили и отстояли землю, но мать он больше не видел. Боль от потери ударила с новой силой, свежая, словно это было вчера.

Отец, капитан военного крейсера “Весна”, был жив, когда Пересвет отдавал ему браслет. Парень вспомнил запах летнего луга и пыли на космодроме, где они встретились. Дерево, из которого была сделана шкатулка, тоже пахла летом. Отец открыл её и посмотрел на "Перо Феникса", молча признавая право сына на такой поступок.

— Отдай той, кто попросит его. Пусть Сварог решит мою судьбу…

Собственный голос парня грохотал в его ушах, а перед глазами уже проносились новые картинки…

— Пересвет, с тобой всё хорошо? Не молчи, скажи, где болит? — искренняя тревога в голосе девушки пробилась сквозь звон.

Тёплые, дрожащие ладони девчонки удерживали его лицо, пальцы осторожно касались висков, где ещё пульсировала боль, а испуганные глаза, казалось, заглядывали в саму душу. От её заботы на сердце Пересвета потеплело, и мутная тошнота начала отступать, сменяясь странным покоем.

— Тебе очень идёт коса, — начал он и почувствовал, как уголки губ сами собой поползли вверх, и увидел, как она нахмурилась, не понимая, и словно невзначай погладила по голове, проверяя, нет ли на нём ещё какого артефакта подчинения. Улыбка, как ни старался сдержаться Пересвет, скользнула по его губам, и он закончил, — ты выглядишь с ней совсем соплюшкой.

Её глаза широко распахнулись, в них плескалось недоверие, смешанное с сумасшедшей надеждой, в которую девушка боялась поверить. Губы её задрожали, и Пересвет не стал её мучить ожиданием.