Книга Переселенки, страница 61 – Надежда Соколова

Руководствуясь таким житейским правилом, я приказала Миру собрать вместе всех женщин, работавших в поместье, и поместить их на ночь в одну комнату. Естественно, я собиралась спать вместе с ними. Ловля на живца, да. Не слишком-то безопасно, зато эффективно.

Слуга приказ госпожи исполнил в точности, и перед сном пятнадцать служанок и их госпожа остались один на один с непонятым нечто, нахально ворующим женщин из закрытых помещений. Постелили нам в обеденном зале — самом большом помещении дома.

Подозрительно косясь в мою сторону, персонал выбирал себе тюфяки по вкусу. Я, одетая в серый шиварон, стояла у окна, опершись спиной о подоконник, и терпеливо ждала. Мне было все равно, где проводить ночь, никаких определенных требований к соломе, набивавшей ткань для сна, у меня не было, поэтому я спокойно подошла к последнему, самому неказистому тюфяку, легла на него под изумленными взглядами прислуги и принялась ждать.

Свечи задули, народ, измученный повседневным тяжелым трудом, потихоньку засыпал, а я расслабленно лежала с открытыми глазами, пялилась в чернильную темноту и, чтобы не впасть в дрему, повторяла про себя выученные еще в школе тексты. Не поручусь за точность воспроизведения, все же сколько лет прошло, но знакомые слова пока отгоняли сон, а большего мне и не было нужно.

Когда в комнате послышался неясный шум, я насторожилась, но ничего понять, а тем более — сделать, не успела: земля подо мной резко ушла вниз. Я полетела в неизвестность, громко ругаясь и желая сволочным похитителям только самых кошмарных снов, обязательно с Моим Сиятельством в главной роли.

Падать пришлось недолго, всего лишь несколько секунд. Приземление оказалось ожидаемо болезненным: многострадальной пятой точкой я качественно приложилась о нечто чересчур твердое, практически каменное. Нечто неожиданно выдало довольно экспрессивную тираду на незнакомом языке и тщетно попыталось выбраться из-под нежелательного груза. Я, все еще ошалевшая от принудительного перемещения, сдавать позиции не желала и, вместо того чтобы встать, только больше завозилась на своем невольном сиденье.

— Эй, деваха, слезь с Арка, ты ж его, кобыла такая, раздавишь!

Это кто тут такой храбрый самоубийца?

Нехотя приподнявшись и почувствовав, как снизу кто-то выполз, я оглянулась на голос: рассеивая темноту подвального помещения небольшим магическим шариком, на меня смотрел некто низенький, кряжистый и уродливый.

— Ты кто, шиза?

— Слышь, сама ты шиза, — ни с того ни с сего обиделся собеседник. — Цверги мы.

— Гномы, что ли? — Не поняла я.

— Вот дура, — проскрипел кто-то рядом, и в круге света появился двойник моего собеседника, активно потиравший поясницу. Ну здравствуй, подушка. — Те ж сказано: цверги. Шагай давай.

— Куда? — Решив пока не спорить, поинтересовалось Мое Сиятельство. — Везде темнота, я себе тут шею сломаю.

Похитители слаженно хмыкнули, что-то прошептали, и рядом со мной появился еще один шарик.

— Вертайся вперед и топай.

Вертайся — это поворачивайся? Ладно, мы не гордые. Пока.

Судя по ощущениям, шли минут десять-пятнадцать, не меньше. За это время я успела обдумать сложившуюся ситуацию: судя по гладкому, хорошо утоптанному земляному полу (шарик успешно рассеивал темноту на три-четыре шага вперед), находились мы все же не в подвале. Где? Если б я знала… Но дорога выглядела так, словно ей регулярно пользовались. Впрочем, ответ на вопрос о нахождении можно было получить и позже. А вот то, что уродливые типы, на свое несчастье похитившие меня, знали словечко «шиза», настораживало. Так изощренно, по-земному, ругалась я в том имении только перед стариком дворецким, призрачным хранителем и личной горничной Лисси, пухленькой девчонкой лет двенадцати-тринадцати. Так как крали только женщин… Я этих гадов зажарю заживо, если с ней что-то случилось!