Книга Попаданка на самокате, страница 133 – Стася Вертинская

Его слова были правдой. Техномаг из гильдии сам признал это. А детонатор в магбатарее мог бы быть прорывом… Если бы его нашли при других обстоятельствах. Я даже вспомнила слова любовника Лебедевой: власть давно поделена, в этом городе не пробится без связей.

Может быть, будь на месте Маркова такой изобретательный человек как Буров, Копперград бы сотрясали новости о технологиях, а не об убийстве фабриканта. Но Марков бессмысленно прожигал деньги вдовы. А Буров даже после всего оставался незаметной тенью.

Глеб только скептически усмехнулся:

— А вышло, что смогли больше, чем хотели… Но скажите, почему вы не покинули город сразу?

Мне и самой было интересно, что скажет инженер. Если бы он уехал до того, как его делом заинтересовались, его не нашли бы так быстро.

— Я боялся, – тихо ответил Буров. – Но потом в газетах написали, что во всём подозревают его вдову… Я знал, что она не виновна. И ждал, пока мне сделают новые документы.

— И взяли фамилию, под которой вас знают на черном рынке, – заметил Глеб.

— Бумаги на фамилию Руднёв – всё, что у меня было. С ними меня ни о чём не спрашивали и обещали помочь…

Допросом дело не кончилось. Экспертизы, проверки, допрос соседей – все те, кто освободился от дела Смольного и вместе со мной занимался бумагами, теперь были привлечены к делу Бурова. А я снова тонула в чужих отчетах.

Лишь раз меня пригласили как свидетеля на повторный осмотр квартиры Бурова – рассказать о взрыве и, как внештатного сотрудника, указать на найденные ранее улики. А потом в тот переулок, где меня сбил самокат, а Фонарёв и Громов поймали меня, приняв за преступницу.

Ехать пришлось без Глеба – дело Смольного всё ещё требовало его внимания. Раньше, давая показания об аресте у вокзала, я думала, что это только формальности, способ помочь Глебу. Теперь же было странно ощущать себя человеком, чьи слова могут решать чужую судьбу.

И, вернувшись к стопке документов, я впервые порадовалась: бумага не смотрела на тебя испуганными глазами и не ждала приговора.

Суд над Смольным состоялся через два месяца. К этому времени адвокаты успели изрядно помотать нервы полиции, шум в газетах не умолкал, а дело о его преступлениях разрослось до колоссальных размеров. Журналисты без преувеличения называли дело Смольного делом века. И все мы вздохнули с облегчением, когда этот день настал.

— Они ещё пару лет будут трясти нас апелляциями, – ворчал Вершинин.

А Глеб лишь отмахивался:

— Даже если так, то им не хватит и десяти лет, чтобы всё оспорить.

Бурова судили на десять дней раньше. Но, как и прежде, разговоров о нём хватило всего на короткую заметку в газете, а для полиции это оказалось ещё одним делом, которое раскрыли и забыли.

Но я слишком хорошо помнила, как долго пришлось искать ведущий к нему след и его испуганные глаза в допросной. Потому казалось странным, как быстро суд вынес приговор, а сам Буров даже не пытался защищаться. Человек, чьи изобретения могли изменить мир, едва не оказался забытым между громкими скандалами вокруг Смольного, если бы…

Если бы не Гильдия техномагов.

Я видела представителя Гильдии в суде. Он наблюдал, но не вмешивался. Я думала, маги выступят как свидетели или пожелают ужесточить наказание, но вместо этого они явились к Вершинину с требованием выдать Бурова им.