Книга Попаданка на самокате, страница 113 – Стася Вертинская

Количество копий документов передо мной росло. А полицейские подкладывали новые папки с преступлениями Смольного. В одной из пухлых папок я обнаружила то самое дело, ставшее для Глеба последним в полиции. Сердце сжалось, когда я просматривала страницы, заполненные его размашистым почерком. Если бы я была с ним рядом тогда, могла бы поддержать его? Имели бы мои слова для него хоть какой-то смысл?

Я не вчитывалась в слова, но будто видела его в те дни. Пролистывала страницы и находила пробелы – кто-то нарочно изъял из дела самые важные сведения. Но даже так было понятно, какую работу проделал Глеб прежде, чем всё пошло под откос.

— Пойдём.

Я вздрогнула, когда рядом раздался голос Глеба, и подняла на него взгляд. Он взял папку из моих рук, пару мгновений задержался на ней взглядом, а потом небрежно бросил её поверх других.

— Сегодня нет причин засиживаться допоздна, – сказал он и отвернулся к выходу.

Я встала и пошла за ним. Из головы не шли мысли о старом деле Глеба, но я не могла найти слов, чтобы сказать ему…

Что я могла сказать ему? Выразить сочувствие? Или показать веру в его силы?

— Все эти дела… они помогут тебе? – всё-таки спросила я.

— Нет, – коротко ответил Глеб. – Для суда старые бумаги ничего не значат. Но если старые улики совпадут с тем, что мы нашли сейчас – этого хватит, чтобы связать всё в одну цепочку.

Мне хотелось услышать уверенность, но Глеб как всегда в таких делах был краток и прямолинеен. Может быть, именно поэтому я продолжала верить в то, что я делаю для него что-то полезное, всего лишь переписывая заголовки старых дел.

Но так и было. Дома он сразу взялся перебирать мои заметки, завалив ими кухонный стол. С ужином снова пришлось располагаться на подоконнике.

Закончив раскладывать копии дел, Глеб переместился к доске доказательств. Он писал короткие записки и располагал их возле изображений Бурова и Смольного.

— Буров для нас всё ещё тёмная фигура, – заговорил он, сделав шаг от доски, но не отводя от неё взгляда. А потом усмехнулся: – Всего лишь имя в бумагах, а на него так гладко ложатся обвинения.

— Думаешь, он ни при чём, и его могли подставить? – с сомнением спросила я и встала возле Глеба.

— Нет, – он качнул головой. – Его связь с “Мастерской” и подделка батарей доказаны. Ты сама всё видела. Чертежи, имя, записи о платежах. Вот только пока не известно, от кого он прячется.

Глеб вздохнул, поднял подбородок и сунул руки в карманы. Я покосилась на него, но не стала прерывать его мысли новыми вопросами. А он продолжил:

— Буров – единственный, кто знает технологию изготовления взрывных батарей. Если не он убил Лебедева, если не боится быть пойманным магами Гильдии, то может прятаться от тех, кому интересны его проекты. Конечно, если он уже их не продал. А если продал, то покупатель вполне мог решить, что лучший способ спрятать технологию от конкурентов – убрать её изобретателя… Но всё это – лишь догадки. Взрыв его квартиры может означать всё, что угодно. И не ясно, кто он: жертва или соучастник.

Он протянул руку и с раздражением сорвал с доски несколько листков с размышлениями о Бурове. Но их было так много, что даже так все оставшиеся записи едва помещались на доске.

— Нам он нужен живым, – продолжил Глеб. – Чтобы выйти на Смольного. Чтобы знать, у кого теперь технология магкристаллов с детонатором. А может, и прояснить детали убийства Лебедева. Кто ж знал, что в итоге всё сойдётся на этом грёбаном инженере?