Книга Рождество по-драконьи. Лучшие враги, страница 308 – Леси Филеберт

И провалилась в темноту, продолжая падать в бездну.

[несколько дней спустя]

Я сидела перед зеркалом и смотрела на себя, но как будто не видела.

В отражении была какая-то девушка в белом платье, невероятно красивом, расшитом тысячами крошечных кристаллов, переливающихся в свете магических светильников. Платье было с открытыми плечами, с прозрачными рукавами из струящейся ткани, оно делало девушку — меня — похожей на невесту... или на призрак. Лицо осунувшееся, бледное, под глазами залегли глубокие тени, а волосы, немного отросшие и растрёпанные, служанки сейчас пытались уложить в какую-то замысловатую причёску. Они суетились вокруг, что-то поправляли, подкалывали, приглаживали, но мне было всё равно.

Я смотрела в одну точку и ни на что не реагировала.

Служанки говорили что-то ласковое, успокаивающее, но их голоса долетали до меня, как сквозь толщу воды. Я кивала, когда от меня, видимо, ждали кивка, позволяла себя поворачивать, поднимать руки, одевать — как кукла. Потому что внутри была пустота.

Такая пустота, что, казалось, если я открою рот, оттуда вырвется только холодный ветер.

После падения в горах я провалялась в забытьи несколько дней. Сначала вообще ничего не соображала — просто тёмная тягучая пустота, в которой не было мыслей, не было боли, не было ничего. Потом память начала возвращаться — кусками, осколками, как разбитое зеркало. Как я оказалась в лакорском дворце — не помнила совсем. Наверное, меня нашли, принесли... Родители окружили меня такой любовью и заботой, что это должно было согреть, но я ничего не чувствовала. Лучшие лекари колдовали надо мной, вливали зелья, восстанавливали магический резерв. Но мне было всё равно.

Мама заглядывала чуть ли не каждый час, гладила по голове, шептала что-то ласковое. Отец приходил реже, но когда приходил, подолгу молча сидел рядом. Они не дёргали меня новостями, не задавали вопросов, не требовали ответов. А я и не спрашивала ничего.

У меня не было сил. Не было желаний. В душе зияла дыра размером с Лакор, и никакая магия не могла её заполнить.

Я чувствовала себя мёртвой. Не физически — тело жило, дышало, даже двигалось, когда его заставляли. Но внутри не осталось ничего. Ни надежды, ни страха, ни боли... Только выжженная пустыня, по которой гулял ледяной ветер.

Магический резерв был в минусе. Я вычерпала себя до дна, до последней капли, отдала всё, чтобы Зигорра могла очистить Валтарию. Теперь мне, наверное, годы понадобятся, чтобы восстановиться. Если вообще восстановлюсь... Если вообще захочу.

Но я не хотела ничего. Меня накрыло полным безразличием ко всему.

— Кьяра, милая, — мамин голос вплыл в моё сознание, тёплый и ласковый, чуть взволнованный. — Ты уже оделась? Какая же ты у меня красавица!

Я медленно повернула голову. Беладонна стояла в дверях, сияя улыбкой. На ней было изящное голубое платье, волосы уложены в сложную причёску, а глаза лучились такой любовью, что у любого другого сердце растаяло бы. Я лишь моргнула.

— Пойдём, родная, — мама подошла, взяла меня за руку, помогла подняться. — Ты уже немного окрепла, лекари говорят, что вполне можешь перенести телепортацию. Пойдём, у нас для тебя есть кое-что важное...

Я не спросила, куда мы идем. Мне было всё равно. Куда скажут, туда и пойду... Хоть на край света, хоть в пропасть. Для этого надо просто переставлять ноги. Раз-два, раз-два.