Книга Рождество по-драконьи. Лучшие враги, страница 207 – Леси Филеберт

Сознание возвращалось медленно, неохотно, словно я выныривала из глубокого вязкого омута. Первым ощущением была дикая сухость во рту: язык будто приклеился к нёбу, гортань саднило так, словно я наглоталась раскалённого песка, а каждый вдох отдавался болезненным спазмом в пересохшем горле.

— Пить... — прохрипела не своим голосом, ещё не открывая глаз.

— Кьяра! Ты очнулась!

Голос Теи ворвался в мутное сознание резким болезненным звуком. Я почувствовала, как чьи-то руки осторожно приподнимают мне голову, и к моим губам прижимают кружку.

Я пила жадно, захлёбываясь, проливая воду себе на подбородок, на шею, на одежду, но прям остановиться не могла. Вкус воды казался таким прекрасным, каждый глоток возвращал меня к жизни, вымывал ту сладкую дрянь, что всё ещё, кажется, сидела где-то глубоко в лёгких.

— Тише, тише, не торопись, а то захлебнёшься, — ворчала Тея, но кружку не убирала.

Но в её ворчании слышалась искренняя забота.

Я вылакала всю воду и только тогда смогла разлепить веки. Свет резанул по глазам (хотя он не был ярким, но меня сейчас даже тусклый раздражал), пришлось зажмуриться и проморгаться. Надо мной склонились Тея и Мира, у обеих глаза красные, опухшие, носы припухшие, будто девчонки плакали.

— Ещё, — просипела я, протягивая руку за кружкой. — Ещё воды... Пожалуйста...

Тея метнулась к тумбочке, где стоял целый кувшин, налила мне еще, я выпила вторую кружку залпом, потом третью, жадно, не останавливаясь, чувствуя, как живительная влага растекается по телу, прогоняя остатки дурмана. И только когда в животе приятно забулькало и появилось лёгкое чувство распирания, я смогла откинуться на подушки и осмотреться, чтобы понять, где я вообще.

Ну да, конечно... Лечебница. Знакомые белые стены, запах трав и целебных зелий, тусклый свет магических факелов, тихие шаги лекарей, знакомая койка. Я здесь уже почти как дома, честное слово.

— Сколько я была без сознания?

— Три дня, — всхлипнула Мира и снова шмыгнула носом, вытирая слёзы кулаком. — Кьяра, мы так испугались! Тебя принёс мастер Скаар, ты была белая, как снег, и почти не дышала, как нам показалось...

Она недоговорила, закрыв лицо ладонями, и плечи её задрожали. Ее тут же обняла Тея, в глазах девушки тоже блестели слёзы.

— Главное, что ты жива, — сказала Тея твёрдо. — Лекари сказали, что ты надышалась какой-то дрянью, сильный парализатор с дурманящим эффектом.

Я отставила пустую кружку на тумбочку и снова откинулась на подушку, прикрыв глаза. Тело чувствовалось чужим, ватным, непослушным, каждое движение давалось с таким трудом, будто я тащила на себе мешок с камнями. Руки дрожали, ноги казались налитыми свинцом, а мышцы противно ныли — такое ощущение бывает после сильной температуры, когда болезнь отступает, но оставляет после себя полную опустошённость.

Я покосилась на свои сапоги, стоящие около кровати. Сапоги были на месте, как и мой связной браслет, спрятанный там, судя по моим ощущениям от него, и я облегченно выдохнула.

А хорошо я его магией прилепила и прикрыла изнутри, не выпадает. Благо внутрь туда пока что никому не пришло в голову рукой залезать.

«С-с-спрятали на с-с-самом видном мес-с-сте, — прошелестел мой внутренний зверь. — Никому и в голову не приходит перетряхивать ботинки адептов в поис-с-сках брас-с-слета».