Книга Рождество по-драконьи. Лучшие враги, страница 160 – Леси Филеберт

Ладонь Лукаса легла на изгиб моей спины у основания позвоночника и ощутимо провела вверх, как будто ему нестерпимо хотелось избавить меня от униформы. Я представила, как ощущалась бы это прикосновение ладони к обнаженной спине. Ох-х-х...

Стыд? Сомнения? Они сгорели дотла. Осталась только жажда быть ближе, которую я не могла объяснить разумом, но очень хорошо чувствовала — сердцем.

Мы стояли посреди комнаты с оружием и целовались так головокружительно, в этом поцелуе была и ярость на несправедливое стечение обстоятельств, и нежность от первого поцелуя, и отчаянная надежда на будущее. Лукас словно был моим якорем в бушующем море, и одновременно — самим штормом, что уносил меня прочь от всех берегов. И я, потеряв голову, не хотела ничего, кроме как продолжать падать.

И мы падали... падали в эту пучину вместе, и я очень хорошо осознавала, что мы прошли какую-то точку невозврата, и этот бесконечно длящийся поцелуй был чем-то большим, чем просто физиологическим действием, мы как будто сплетались сущностями, энергией... Я не знала, не понимала, как это объяснить, но это было так прекрасно, что я никак не могла напиться поцелуем. И Лукас тоже — не мог.

Ай, к Маргсу всё, и пусть весь мир подождет, пока мы замерли в этом моменте единения!

Моя спина упиралась в холодную стойку с тренировочными мечами, но я почти не чувствовала холода — только жар ладоней, скользящих по моим бедрам, по талии, всё во мне трепетало и плавилось под этим натиском, и я невольно издала тихий полустон прямо в рот Лукаса, когда его пальцы слегка сжали меня через ткань.

Он шумно выдохнул и оторвался от моих губ, чтобы проложить дорожку поцелуев по линии челюсти к шее, к чувствительному месту под ухом, и я выгнулась, впиваясь пальцами в его плечи, подставляя шею под поцелуи. Горячее дыхание обжигало, зубы приятно прихватывали кожу, обещая что-то большее. Казалось, ещё мгновение — и контроль будет полностью утрачен...

Но Лукас резко прервался. Он оттолкнулся от стойки, к которой прижал меня в пылу страсти, тяжело дыша, его глаза, тёмные от желания, смотрели на меня с таким вожделением, что плавили и без всяких прикосновений.

— Не могу... — выдохнул он хрипло. — Видит Хеймгар, я не хочу останавливаться... Но мы должны... Остановиться... Сейчас. Прямо сейчас.

Мои губы горели и пульсировали, я и сама тяжело дышала, как будто только что завершила спринтерский забег. Смотрела на Лукаса, на этого всегда собранного саликида, который сейчас выглядел таким же взвинченным, как и я.

— Пойдём со мной. В Лакор, — предложила я тихо, неожиданно для самой себя. — Вместе. Ты тоже можешь сбежать.

Он печально улыбнулся и медленно покачал головой.

— Не могу, — прошептал он. — Не могу бросить их. Мою страну, людей, которые каждую неделю смотрят в небо в ожидании Бурь. У меня есть мать и сестры, которые тоже нуждаются в защите, и у меня есть долг... Если я исчезну, это принесет большие потери в массы адептов. А потеря такого количества адептов повлечет за собой гибель очень многих.

Лукас вздохнул и взъерошил волосы пятерней, кивнул в сторону закрытой двери.

— Ты видела сегодня этих девушек-Светочей, их рыдания. Каждая из них — чья-то дочь, сестра. И они... они расходный материал в этой войне. А я — один из тех, кто эту войну ведёт. Кто посылает их на смерть. Я ненавижу эту систему, — он скривился. — Не я ее придумал. Но я часть её. И я не могу просто взять и сбежать. Даже ради... — он запнулся, словно не решаясь закончить фразу.